Продолжаю свой рассказ: Глава 11. Выход есть. | Anton's Problematiques...
headermask image

header image

Ура! Я открыл сообщество Автотуристу.Ру. Заходите, регистрируйтесь и пишите свои отзывы! Давайте разовьём сообщество вместе. Всё для автотуризма на Автотуристу.РУ: автопутешествия, отчёты, путеводитель автотуриста и многое-многое другое...

Продолжаю свой рассказ: Глава 11. Выход есть.

Глава 10. Конец «света».

Глава 11. Выход есть.

— Получай, падла! — выкрикнул Андрей и его кулак разбил мужику нос. Кровь закапала на тоненький ноябрьский снег. Мужик вскочил с земли, по касательной нанёс несильный ответный удар Андрею в ухо и, смекнув, что нас-то двое, а он один, со всех ног побежал прочь.

— Как Вы? Обратился я к женщине, которая в слезах собирала с земли и укладывала обратно в авоську рассыпавшиеся банки с консервами и пакетики с мукой.

— Спасибо, я в порядке, — поправив беретку дружелюбно отозвалась средних лет дама. — Если бы не вы… — её голос задрожал. — У меня дома три сыночка маленьких… Вот на месяц впрок получила для них еду, талоны целый квартал берегла. — Она не выдержала и заплакала, прикрыв глаза рукой.

— Ну, чего Вы тут сырость разводите! — нравоучительным тоном произнёс Андрюха. — Далеко живёте? Хотите — проводим до дома!

— Да, хочу. Проводите, если не трудно! — Женщина протянула нам банку тушенки в знак благодарности. Я взял банку и сунул её обратно в авоську женщине. Она улыбнулась, но настаивать не стала. — Я заметила, как он за мной от самой управы ещё следил, но не была уверена, — начала женщина. — Я вот в этом доме живу, — она показала на девятиэтажный дом, стоящий через дорогу метрах в трёхста от нас. — Народу на улицах достаточно, — продолжала она, — думала, что не рискнёт. А вот за угол только зашла, он как налетит… — дама опять принялась реветь.

— Ну всё, всё… Прогнали мы его, всё хорошо. — Взял её под руку Андрей. — Вы в следующий раз одна не ходите, а с соседями или ещё с кем-то заодно.

Мы проводили женщину до квартиры, снова отказались от предлагаемой банки консервов и продолжили наш путь до гаража. Ходить поодиночке, даже мужчинам, было теперь очень и очень небезопасно. Поэтому с недавнего времени мы с Андреем всегда старались ходить в паре, что по его, что по моим делам. Иногда, конечно, приходилось ходить и одному, но тогда при мне всегда был здоровенный кухонный нож, благо ни разу пока воспользоваться им по непрямому назначению не пришлось.

Каждый раз, проходя путь от дома до гаража, я испытывал невероятно гнетущие ощущения от картины вокруг… Большинство брошеных и уже никем не опекаемых автомобилей стояли во дворах и вдоль дорог с разбитыми окнами; кто вытаскивал обшивку салона для разведения костров, утепления квартир, кто воровал различные детали, которые принимали на чёрном рынке народные умельцы, мастерящие генераторы… Многие машины были сожжены вандалами. Местами, во дворах, виднелись земляные холмики, едва возвышающиеся над поверхностью: умерших в большинстве случаев хоронили прямо во дворах, ни у кого не было возможности вывозить покойных для захоронения на подмосковные кладбища. Если приглядываться, то по меньшей мере в одном-двух окнах почти каждого дома можно было заметить следы гари — последствия холодных зим при полном отсутствии какого-либо отопления. Если квартиры сгорали вместе с хозяевами, то они моментально становились пристанищем либо бездомных, либо бандитов. Соседи таких притонов нередко стоновились жертвами их обитателей. Немногочисленные патрули милиции, зачастую, сами боялись соваться в облюбованые уголовниками и бомжами тёмные подъезды и под всевозможными предлогами отказывали обречённым жильцам в помощи. Чаще всего подъезды охранялись самими жильцами, стихийно сформированными дружинами, иногда даже круглосуточно. Сегодня же, в свете того, что у меня по-прежнему держалась высокая температура, но ехать к Шталекову надо было во что бы то ни стало и поэтому мы шли с Андреем за машиной в гараж, я испытал эти мерзкие ощущения совершенно в ином, более подавляющем моё искажённое сознание свете. Вы, наверное, представляете, что при температуре тела порядка 38,5 градусов, восприятие окружающего мира перестаёт быть чётким и логичным, как у здорового человека. Так и я, глядя на всё это предапокалиптическое уныние, творящееся в нашем спальном районе, воспринимал всё в тот день как кошмарный сон, как какой-то бред. А тут ещё и нападение на женщину усугубило моё депрессивное состояние… В голове у меня звенела мысль: «Труба, крышка нам всем скоро настанет». В отличие от своих обычно трезвых взглядов на кошмарную ситуацию, в которой оказался сейчас город, на, вероятно, бесперспективное и смертоносное ближайшее будущее, мне хотелось просто заорать во всё горло: «Да гори оно всё!», забраться на 16-ый этаж и… Избавиться от тяжкой действительности. Навсегда. Один чёрт — самому и пораньше, или же зарежут в подворотне за банку консервов уголовники, а то и ещё хуже: раздерут проникнущие в город афганцы — попозже!

— Друг! — я остановился и поглядел на Андрюху. — Ну скажи мне, ну скажи, как ты считаешь, но только правда, **здец наступает, да?

Видно было, как Андрей немного оторопел.

— Ты чё, Антох, перегрелся видать? — Андрей улыбнулся.

— Да чё перегрелся-то? — ответил я другу достаточно резко и грубо. — Ну, может и перегрелся, но факт остаётся фактом, нет? Глядишь в январе, ну, от силы, в феврале, афганцы в Москву придут. Полюбому придут. И всё, всё тогда, доплясались. Ломанёмся резко со всей двадцатимиллионной толпой в сторону Питера и чего? Либо по дороге туда нас прихлопнут, сожрут как циплят-табака, либо, в лучшем случае, до Питера добежим, а там тоже прихлопнут, только чуть позже. Так чего оттягивать? Может не тянуть нам со смертью-то, а?

— Парень, ты ополоумел! — покрутил пальцем у виска Андрей. — Если бы в 43-тьем все бы как ты рассуждали, нас бы с тобой сейчас тут не стояло! — пошутил друг.

— 43-тий, 45-тый! Не сравнимое сравниваешь… — огрызнулся я. — Сейчас 2014-ый, а не 43-тий и американцы со своими афганцами — не немцы, и мы уж точно не бойцы Красной Армии! — зло пролепетал я, имея ввиду под «нами» нынешнее население страны, деморализованное и паникующее.

— Антох! — очень спокойно обратился ко мне Андрей. — Как ты думаешь, а твой дед как бы рассуждал сейчас, на твоём месте?

После этих слов, мне как будто чем то врезали по голове, ход мыслей тут же сменил своё направление. Я представил себе, как бы в нынешней ситуации повёл себя дедушка, который всегда был для меня одним из самых авторитетных людей, а его жизненная позиция, его мировоззрение — образцовыми. Я попытался сперва представить, как бы он говорил сейчас, в нынешней ситуации, моими словами — не получилось. Попытался представить, что, пусть и не моими словами, но будто он тоже сдаёт на попятную, шлёт всё к чертям и утверждает, что «Это конец, выхода нет», но и этого у меня не получилось. А получилось лишь представить, что он произносит: «Бороться! Бороться до самого конца!».

— Бороться! Бороться до самого конца! — сжав кулаки и зубы и вырывая из оков температурного бреда своё сознание прорычал я.

— Бороться, друг, бороться! — подхватил Андрей. — Пока мы живы, мы будем всеми силами стремиться выжить и мы одолеем американцев! Мы, слышишь, МЫ будем жить на этой земле и наши дети и внуки. Пока не знаю как, но мы отобьёмся от нечисти, освободим страну и континент от мрази, понял? — И Андрей посмотрел на меня взглядом, полным решительности и уверенности, которая окончательно стряхнула с меня налёт уныния.

…Возле здания ФСБ по-прежнему трещали генераторы и их треск несколько обнадеживал, напоминал о том, что цивилизация еще не окончательно отступила.

Шталенкова мы застали спящем в своем кабинете на диване. Он открыл дверь не сразу, что говорило о том, что спал он очень крепко. Пустив нас в кабинет, он пригладил рукой взъерошенные волосы, извинился за то, что так крепко уснул и предложил чайку с печеньями.

— Ух, е-мое, поспал… Час уже, ужас! — расстроенным голосом протянул Шталенков «ё-мое» наполняя чайник водой из канистры. Затем, залив воду в электрочайник и включив его, залпом осушил стакан родниковой воды (той, что из канистры). — Извините, ребят, что я тут, так сказать, безобразие нарушаю… Просто в пять утра только прилечь получилось — первый раз за последние двое суток. Вообщем, к делу. Есть у меня для вас две новости. Как всегда: одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

— С хорошей давайте! — пожелал я.

— С хорошей так с хорошей. Тебе же Андрей рассказал, что мы там выведали на днях? — Шталенков обратился ко мне.

— Да, дядя Дим, в курсе уже… — ответил я.

Значит, вчера весь день тут, в лабораториях, просидели с учёными: мы им — показания американского пленника с его сведениями про тарелку, отпугивающую афганцев, они нам — результаты исследования датчика из башки афганца. Сопоставляли данные. Потом они, ну, учёные наши, к вечеру ближе съездили на Останкинскую телебашню, всё пытались поймать хоть слабые, хоть какие-нибудь частоты с этой тарелки. И, в итоге, уловили! Короче говоря, на это мы и рассчитывали, и поэтому я вас и позвал: дело есть, серьёзное архи, ответственное.

— Вау!!! Что, придумали как нечисть побороть? — с трепетом перебил я дядю Диму.

— Практически. Но теперь плохая новость… — Шталенков выдержал паузу.

И хотя всем видом он пытался дать понять, что всё нормально, всё под контролем, мы с Андреем почувствовали в его последней фразе предвестие чего-то страшного… Дядя Дима плохо умел скрывать напряжение, явно читаемое на его лице. Очень осторожно, максимально хладнокровно он начал:

— Ребята, на самом деле, вчера поздно вечером новость плохая пришла… — видно было, что Шталенков очень не хотел говорить то, чего ему предстояло. Но он должен был. — Позавчера вечером какое-то неслыханное количество афганцев нахер разнесли несколько километров фронтового укрепления в районе Калуги и прорвались даже за кольцо оцепления. Так американцы на наши действия отреагировали, а у нас ни людей, ни припасов почти не осталось, на последнем издыхании бьёмся. М-да, дела… — Шталенков на несколько секунд провалился в глубокие размышления. — Вообщем, вот что я вам скажу: через неделю-две в Москве пипец наступит. По прогнозам тварь эта сюда доберётся. Начнётся паника всеобщая, преимущественно по ночам. Огромные потоки людей днём будут двигаться на север. Давка будет. Мы, конечно, попытаемся сделать всё, что в наших силах. Например, через несколько дней начнём на МКАДе выстраивать кольцо: наставим машин — заграждение, мин зароем тонн сто за МКАДом, подтянем БТР сколько найдём. Попытаемся подвести электричество и зарядим прожектора ультрафиолетовые, опробуем и такой метод борьбы с нелюдями. Но, тем не менее, очень вероятно, что всю конструкцию эту прорвут к чертям, пусть и не сразу…

— Что, совсем всё печально? — настороженно поинтересовался Андрей, — Вы же недавно говорили, что всё нормально будет, что отобъёмся?..

— Думали, что такого всплеска активности этих чертей не будет, ни разу ведь не было. А тут они всю ночь позавчерашнюю без передыха лезли и лезли. Но вы это, парни, хорош тут головы вешать! — подбадривал Шталенков. Как я и обмолвился, есть одно дело. Короче говоря, слушайте…

Шталенков, заварив таки, наконец, чай и разлив его по кружкам рассказал нам, что с месяц назад приезжали в Москву норвежские делегаты от их министерства обороны, с переводчиками.  Мол, что их как раз к Шталенкову адресовали, чтобы он их принял. Цель их приезда была разузнать, что да как у нас, какие дела с афганцами и тому подобное. «Дело понятное, — говорил он, — что вся Европа слухами полна об этой напасти, что каждая страна по-своему готовиться к возможной необходимости отражения атак афганцев, но, конечно же, помогать никто не спешит — ситуация сейчас не та: тут бы жизнь нормальную наладить, промышленность хоть как-то поднять, в общем, не до помощи. Вот и надеются все на нас, мол — наша проблема, мы и отразим натиск. Дураки! — злился Шталенков. — Мы сейчас тут ляжем все под этими афганцами, а они следом. Тьфу блин… Ну да ладно. — Шталенков перестал кипятиться и продолжал по делу. — Но норвежцы, что очень меня удивило, помощь предложили. Конечно не то, чтобы всем своим четырёхмиллионным населением приехать и в мясорубку кинуться, нет… Ничего конкретного они не предложили, а выразили готовность в экстренном случае оказать посильную технологическую поддержку, если оная понадобится. Интересно то, что они одни из всех европейцев наиболее безболезненно «Конец» света пережили, у них там и с инфраструктурой всё в порядке — почти как раньше, ну, то есть, до катаклизма. Говорят, за счёт большого числа атомных станций смогли сперва пережить беду, а за тем и восстановить урон почти полностью». Мы затаив дыхание, слушали дядю Диму. Почему-то сам факт предложенной скандинавами помощи и того, что Норвегия как бы и не почувствовала «Конца» света, живёт себе своим чередом и ещё очень далека от Конца «света» вселил в меня оптимизм. За два года я настолько отвык от мысли, что всё сможет когда-либо быть «как раньше», что слова дяди Димы о том, что где-то, сравнительно недалеко, в настоящее время и есть «как раньше» заставили моё сердце биться чаще. Я вдруг захотел и в самом деле «Бороться до самого конца!» и словно почувствовал почву под ногами.

— Так вот к чему я клоню… — сейчас Шталенков должен был сказать что-то чрезвычайно важное, мы с Андреем затаили дыхание… — Буквально сегодня ночью Карамзин, наш главный,  заявил на экстренном совещании, что по всем объективным оценкам существует только единственный шанс, — Шталенков сделал глубоки вдох, а потом выдохнул. Ему тоже было нелегко говорить эти слова, — …не кануть в Лету. И шанс этот заключается в следующем: необходимо самим соорудить подобную американской тарелку, только более мощную, и настроить её на частоту волн, отпугивающих зомби.

— Но… — только открыл рот Андрей, как Шталенков, не дав ему договорить, продолжил:

— Да, мы этого не сделаем. Даже в Питере. У нас нет на это ни времени, ни, самое главное, никаких ресурсов.

— Норвегия? — лаконично спросил я.

— Именно! Нужно как можно скорее туда ехать, отвезти все результаты исследований наших учёных и просить норвежцев повлиять на ход истории, благо они находятся в весьма безопасном на данный момент положении, хотя бы чисто географически, и у них есть ресурсы и время соорудить эту тарелку.

— Но, дядя Дим, а как же вы планируете тут выжить, раз уже афганцы совсем близко, а тарелка эта, даже если её и соберут в Норвегии, то, во-первых, не факт, что сработает, а во-вторых, уйдёт не мало времени на её запуск и, вероятно, даже в случае успеха идеи с тарелкой, России уже может и не стать к тому времени? — задал я тяжёлый вопросы.

— Согласен, неужели ну никак нельзя у нас тарелку построить? — подхватил Андрей.

— Нет, нет у нас ресурса, как ни крути. Если бы можно было, разве бы не стали бы? — убил последные наши надежды Шталенков.

— Во чёрт, чёрт. — я чертыхался от безвыходности. В голове у меня не укладывалось то, что совсем недавно находившийся под Самарой фронт с недели на неделю может быть уже вдоль МКАДа.

— Я искренне надеюсь, ребятки, на то, что прожектора с ультрафиолетовыми лампами смогут существенно затруднить прорыв нашего МКАДовского фронта афганцами, ну честно! У нас есть возможность в течение нескольких месяцев подавать достаточное напряжение с генераторов и дизельных подстанций, чтобы питать несколько десятков тысяч прожекторов вдоль всего МКАДА. С сегодняшнего же дня военные приступят к укреплению МКАДА и, в первую очередь, остановке прожекторов и подведению силовых кабелей. Тьфу-тьфу, но дизеля у нас, припасённого на чёрный день, хоть залейся. Так что, надеюсь, когда вы вернётесь из Норвегии после запуска тарелки, мы тут будем целые и невредимые, хотя и весьма потрёпанные.

Мы с Андрюхой сделали настолько удивленные лица, что дядя Дима не стал тянуть с объяснениями и тут же продолжил:

— Да-да, вы, а кто ещё? — улыбнулся Шталенков. Он взял кружку чая и сел в кресло, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

— Ну а не проще ли туда самолётик отправить — быстрее же и надёжнее? — резонно заметил Андрей.

— Андрюш! Ну ты не думай, что мы тут идиоты круглые и о таком варианте не думали. Зима на дворе, куда самолёт полетит? Вслепую в сторону Норвегии с посадкой неизвестно где, на белом снежном ковре? В Осло, в Берген? Одно дела в Афганистан летали наши, да. Сверху поглядели: «Аха, вон база!». Сели на песочек поодаль, языка взяли и улетели. Норвежцы, конечно, сказали, куда обращаться, по какому адресу. Это в Осло. Но на полёт туда мы не рассчитываем. К тому же, даже если их аэродромы и готовы к приёму самолётов, расчищаются от снега, что, в принципе, очень маловероятно, то они попросту могут и, чего доброго, подбить неизвестный самолёт, прилетевший неизвестно откуда и не понятно за чем… Таким образом, только на автомобиле, никак иначе…

— Ну да, логично, — признался Андрей, — но почему мы? Нет-нет, я ни в коем случае не имею в виду нежелание ехать равно как и, уверен, Антон, — Андрей посмотрел на меня, я утвердительно кивнул, но Вы уверены, что мы в состоянии выполнить эту задачу на должном уровне?

— Конечно! — улыбнулся Шталенков. — И никто лучше вас её не выполнит. Антон- первоклассный водитель, к тому же и механик. Мало того, у него уже есть огромный опыт длительных поездок в самых разных условиях, в том числе он ездил на машине и конкретно в Норвегию, ведь так? — обратился ко мне Шталенков и тут же с огромным удовольствием сделал глоток остудившегося чая.

— Так точно! — был мой ответ. — Эхх, да, были времена… Катались мы с Дашей по Скандинавии, всю её объездили на моей же, между прочим, Хондочке-старушке…

Я вспомнил 2008-ой и наше автопутешествие по Финляндии, Швеции и Норвегии. Это было незабываемое путешествие, после которого я был одержим идеей возвращаться туда снова и снова, потому что красоты, в частности Норвегии, навсегда меня пленили и влюбили в себя.

— Ну вот. К тому же, Антон знает английский, немного шведский, а он схож с норвежским, так что там точно не потеряетесь. Ну а ты, Андрюха, и сам понимаешь свои задачи там.

Андрей кивнул.

— Понимаю, конечно.

— Ну и прекрасно. Так готовы? — Шталенков встал с кресла, поставил чай на стол, подошёл к шкафу и надел пиджак.

Мы с Андреем переглянулись.

— Безусловно, дядя Дим. — Сказал Андрей.

— Конечно! — вторил ему я. — Когда?

— Я сейчас же пойду к начальству и постараюсь, чтобы сегодня же до вечера были подготовлены все документы и даны необходимые инструкции. С вами поедет машина сопровождения, это обязательное условие: слишком многое на кону и зависит от успеха этого задания. Промахов быть не может и не должно. Пока отдыхайте, собирайтесь и морально готовьтесь на пару месяцев покинуть Москву и вернуться с победой. Жду вас завтра, расскажу детали. Вопросы?

— Вопросов, дядя Дим, уйма, но можно мы их не будем задавать: меньше знаешь — крепче спишь! — пошутил я.

… Приехал домой, рассказал всё Даше. Она сказала, что только в одном случае я поеду в Норвегию: только если вместе с ней. Да я и сам по-другому себе не представлял, ведь оставить её одну в предосадной Москве было просто невозможно! Мы решили не терять ни минуты и приступили к сборам всего необходимого, что могло понадобиться нам в дороге. В многочисленные сумки мы паковали тёплую одежду, запасы еды, канистры питьевой воды, свечи, зажигалки, фонарики, найденные со старых времён атласы автомобильных дорог России и Европы и ещё уйму всего, даже не упомнить. Я же откопал в антресоли настоящий клад по нынешним временам: две ультрафиолетовые лампы, без дела пылившиеся за завалами всякого барахла. Эти лампы изначально предназначались для кварцевания комнат, когда кто-то в семье болел вирусными заболеваниями, но теперь… Теоретически, в случае встречи с афганцами, они могли послужить самым верным оружием против них. Конечно же, я мог только догадываться, будет ли достаточно мощности этих ламп, чтобы заставить афганцев держаться на дистанции, да и повлияет ли такая лампа на афганца в принципе. Но лучше уж что-то, чем ничего. Учитывая, что в машине у меня было аж два инвертора на 220 вольт, мы упаковали и эти лампы для успокоения совести в надежде, что нам не придётся ими пользоваться. Взяли и Дашин ноутбук, который вот уже два года как стоял без дела на столе, отдалённо напоминая электифицированное прошлое. Взяли мы его за тем, что во время поездки у нас будет возможность зарядить аккумулятор всё от того же автомобильного инвертора, а на ноутбуке был огромный мультиязычный электронный словарь, который мог нам помочь в общении со скандинавами. Взяли и фотоаппарат с зарядным устройством — лишним не будет явно!

Перед отъездом на столь долгое время нам, признаться, было очень боязно за нашу квартиру… Чтобы снизить риск проникновения кого-либо в наш оплот, отыскали в закромах ключи от второго дверного замка, которым давно уже не пользовались.

Вообще состояние наше было более, чем нервозным. Даша волновалась как никогда раньше: помимо того, что нам предстояло проделать огромный и, мягко говоря, небезопасный путь до Норвегии, под сомнением было и то, что мы сможем вернуться в Москву в принципе, что Москва ещё будет существовать и что у нас получиться скооперироваться с норвежцами. Плюс ко всему, Даша очень беспокоилась за то, что Шталенков даст команду ехать уже завтра, а я же ещё болел, притом достаточно сильно. И хотя температура у меня была уже не запредельной — всего около 37,5, не больше, Даша понимала, что ехать в таком состоянии в столь опасную и длительную поездку никак нельзя. Я её успокаивал, говорил что отправят нас не раньше, чем через два-три дня, но она не верила, а была на все 100 процентов уверена в обратном.

— Ага, а под Самару-то вас как «запрягли», помнишь? Вчера сказали, что вам ехать — завтра вы уже едете. И сейчас так же будет. При всём уважении к Шталенкову… Но он всегда так поступает. Ну, я, конечно, понимаю, что на кону — ход истории, но не мог он, что ли, пораньше сообразить? — нервничала Дашенька.

Я смеялся и отвечал: «Ну брось ты, раскипятилась! Шталенков как только стало известно решение высокого руководства — сразу же нам сообщил, предупредил. Раньше он просто не мог этого знать! Ну ты не волнуйся. Мне дядя Дима таблеток дал всяких, у него их много, понятное дело: анальгин, димедрол. Молока пачку дал. Давай сейчас генератор я запущу и горячего молочка попью! Мёд остался? Отлично. Послезавтра как новенький буду! Ты лучше постарайся ничего из внимания не упустить, не забыть. Собирайся и не волнуйся…».

На следующее утро мы с Андреем снова к Шталенкову. Слава Богу, молоко сработало, и я чувствовал себе уже гораздо лучше.

Шталенков также пригласил в кабинет Сергея Валерьевича, своего коллегу по службе в ведомстве и бывшего сослуживца, с которым они вместе прошли Афганистан, служили в одной роте. Мы с Андрюхой его неплохо знали, ведь постоянно, ещё до «Конца» света пересекались с ним на пикниках, куда звал нас Шталенков, а также нередко и в коридорах на Лубянке. Сергею Валерьевичу Клопу (его фамилия нас всегда забавляла) было поручено возглавить экипаж, который должен был сопровождать нас до Норвегии. Вчетвером мы долго обсуждали всевозможные нюансы, которые могли подстерегать нас в пути. Дядя Дима рассказал, что в экипаж Клопа будет состоять из четырёх бойцов. Поедут они прямо за нами на ведомственном микроавтобусе Фольксваген Транспортёр, будут вооружены АКМами, гранатами и, на всякий случай, будет при них и пулемёт. Договорились о том, что, проезжая Петербург, мы заедем в штаб-квартиру Минобороны, где доложим о деталях и целях нашей операции и предупредим об ухудшении ситуации на фронтах. Весь материал, необходимый для развёртывания дружественными норвежцами радиолокационной тарелки, мы должны будем везти в двух вариантах: бумажных и электронных, на флэш-картах. Всё на русском. К сожалению, найти в столь короткий срок профессионального переводчика-норвежца ФСБшники не смогли, так что пришлось рассчитывать на меня как на переводчика и надеяться на то, что мне удастся перевести данные на родственный норвежскому шведский язык или, в крайнем случае, на английский. Для надёжности материалы были подготовлены в двух экземплярах: один должен был ехать с нами, другой с Клопом. Ведомство выделяло для нашей операции несколько ящиков продовольствия, несколько аптечек, фонарики и батарейки для них, 10 двадцатилитровых канистр бензина, маленький генератор и 40 литров дизеля для него, необходимое вооружение, в том числе и для нашего экипажа и кое-что ещё. Написали для нас и официальные бумаги на финском (в ФСБ был человек, в совершенстве им владеющий) и шведском (при моём содействии) языках, на основании которых нас должны были пропустить через Финскую и Шведскую границы. Назначили выезд на вечер 7-ого ноября, чтобы к утру добрались до Питера и застали там руководство Минобороны, ну и отдохнули, конечно.

Шталенков обмолвился в конце разговора о том, что тварь нечеловеческая за вчерашний день преодолела ещё два укреплённых рубежа на юге и юго-востоке уже Московской области и на несколько десятков километров приблизилась к Москве, и что на фронтах ситуация уже крайне печальная… По словам Шталенкова им было не продержаться ещё и нескольких дней. То ли американцы каким-то образом заставили афганцев, расползающихся по территории страны, атаковать на всего лишь одном направлении — том, что на Москву, то ли они за последнее время наплодили какое-то гигантское количество своих зомби, но атаки последних в последние несколько дней стали поистине страшными по масштабам и последствиям. Москва отсчитывала последние дни относительно спокойной жизни. Скоро должна была начаться кровавая баня…

Заметно было то, что Шталенков не очень хотел в преддверии нашего отъезда нагонять на нас страху и поэтому в своей привычной манере пытался рассказывать всё это как бы непринуждённо, как будто ничего ужасного не происходит, но предупредить нас он был просто обязан. Не нагнать на нас ужас у него всегда не получилось. Он сам был почти бледный сегодня, он боялся! И мы видели это, и от этого нам стало не по себе. Потом в разговоре с Андреем мы откровенно признались друг другу, что очень боимся.

…Лет пять тому назад мы как-то беседовали о том, что довелось пережить нашим прародителям: о войнах в принципе и о Великой Отечественной в частности. И, хотя, каких-то два, всего два поколения отделяли нас от тех ужасных военных лет, унесших столько жизней и стеревших с лица Земли тысячи городов, на было трудно представить, что подобное может произойти с нами. Кино, книги и рассказы о войне в нашем сознании воспринимались как художественный вымысел, как сказка. Слишком цивилизованным и спокойным казался мир времён нашей юности — какая война? «Война, такая большая и разрушительная, как Вторая Мировая никогда больше не может повториться», — так рассуждали мы. «Мы на новой ступени эволюции. Правительства стран не допустят больше такого кошмара. Шишки на лбу набиты и получать их снова никто не захочет». Но, увы, нам пришлось встретить лицом к лицу не просто войну, а настоящий ад. И, хотя, лично мы с Андреем пока током-то и не видели этого ада в глаза, нам было не по себе от мысли его неизбежности…

С очень тяжёлыми мыслями приехал домой. Приехал домой и сразу успокоил Дашку:

— Ну, вот видишь, я же говорил, что такие дела с бухты-барахты не делаются. Конечно же, нас сегодня никто не собирался гнать за тридевять земель прямо вот так, с ходу. Едем 7.11.

Дашка обрадовалась, сказала, что хоть сможем как следует всё собрать, ничего не упустить. Говорить ей про то, что, скорее всего, через пару дней после нашего отъезда в Москве начнётся ад, я ей не стал, зачем? «Дай Бог, — думал я, — окольцованная тысячами тысяч мегаватт ультрафиолетовых прожекторов Москва сможет выстоять перед мерзкими существами и продержаться до момента, когда северные соседи окажут свою неоценимую помощь. Тогда зачем сейчас Даше рассказывать о неизбежном? Всё станет ясно, когда спасительная тарелка будет запущена —  либо мы выживем, либо американцы… Всё сейчас зависит только от неё… Мы построим тарелку, — вертелось у меня в голове. — Мы во что бы то ни стало доберёмся до Норвегии и норвежцы совершенно точно в кратчайшие сроки её соорудят и тогда мы победим. Мы — жители континента Евразия — ПО-БЕ-ДИМ, — проговаривал про себя я».

Весь день 6.11 был крайне суматошным. Во второй половине дня мы встретились с Андреем и загрузили в машину весь его багаж, состоявший из двух увесистых сумок. За тем мы вместе с ним провели несколько часов в моей мастерской, где совместно с моими товарищами по цеху устроили моей Хонде, так сказать, внеплановое ТО; всё до винтика проверили перед столь дальней дорогой. В гараже отыскали и самый необходимый инструментарий, который мог бы понадобиться нам в случае чего в дороге. Нашли и кинули в бардачок и комплект предохранителей — мало ли чего! В общем и целом часов в 8 вечера мы закончили сборы — всё было готово к завтрашнему отъезду. Настроение у нас было крайне неоднозначным. С одной стороны, мы чувствовали сверхответственность, понимали, что от нас зависит… Ну прямо как в кино — судьба пусть не человечества, но миллионов людей. От этого чувства я ощущал такой трепет, какой не ощущал ещё никогда. Я был весь в возбуждении и готов ринуться в бой, даже забыв о том, что у меня держалась лёгкая температурка и я ещё не окончательно здоров. Но с другой стороны, и меня и Дашу и, наверняка, Андрея гложило сомнение в успехе предстоящей затеи. И страх… Страх перед тем, что нам предстоит и что нас ждёт в случае провала операции. Вдруг норвежцы откажутся по каким-либо причинам претворять в жизнь задумку российских учёных? Если даже норвежцы не откажутся, то вдруг радиоволны не окажут воздействия на звереподобных афганцев? И этих «вдруг», у каждого своих, но одинаково гнетущих, у каждого из нас возникало огромное множество.

Вечером решили лечь спать пораньше, часов в десять. Всё было собрано. Освещаемая лишь тремя свечками пустая холодная квартира была приготовлена к длительному пустованию. В этот вечер мне всё вокруг, всё внутри нашей некогда безупречно уютной однокомнатной квартиры казалось настолько родным и любимым: и пылящийся вот уже два года телевизор, и сувениры на полочках, привезённые нами и знакомыми из-за границы, и потемневшие от пыли занавески, которые в былые времена были кипельно белыми, и всё-всё-всё… Кровать казалась уютнее, чем когда либо, подушки мягче. Я, когда Даша уже, видимо, уснула, прослезился от того, что всего этого я мог больше не увидеть. Что какие-нибудь полусгнившие изнутри зомби, вероятно, проникнув сюда после падения Москвы, будут укрываться в моей квартире от дневного света, пережидая его в туалете и ванной, куда при закрытых дверях свет не проникает… Было грустно, очень грустно. Может быть и Дашу гложили те же мысли, но мне показалось, что она достаточно быстро уснула, не терзая себя мыслями, подобными моим. Где-то через час мне удалось уснуть.

Глава 12 есть!

Если вам понравился мой пост то подпишитесь на рассылку обновлений по RSS

3 Комментариев нет (Добавить 1)

  1. Ошибки:
    «Шталенков, заварив таки»

    Ответить

    Антон Reply:

    Паша, привет!

    Удивлён, что ты читаешь моё произведение. Как сподобился?

    Спасибо за правки, но они не нужны, ибо уже дописанный и отредактированный («вылизанный») вариант книги лежит в редакциях трёх издательств, а я, собсна, жду оттеда каких-то «бе-ме» -)

    Ответить

    1. Павел Пепси-колов on Февраль 25th, 2011 - 12:54
  2. Читается с интересом,спасибо!

    Ответить

    2. MVS on Октябрь 6th, 2009 - 16:19
  3. Прочитал. По прежнему интересно!!!
    Уже чувствуется, что «пошло»

    Ответить

    Anton Reply:

    Спасибо! )) Да, и у меня прямо драйв появляется! А вдруг получиться издаться «по-взрослому»?!

    Ответить

    3. SergeyC on Июль 8th, 2009 - 12:21

Оставить комментарий

*
*