Конец главы 14 «Даша» | Anton's Problematiques...
headermask image

header image

Ура! Я открыл сообщество Автотуристу.Ру. Заходите, регистрируйтесь и пишите свои отзывы! Давайте разовьём сообщество вместе. Всё для автотуризма на Автотуристу.РУ: автопутешествия, отчёты, путеводитель автотуриста и многое-многое другое...

Конец главы 14 «Даша»

…Начало 14-ой главы читайте здесь.

После этих его слов на несколько секунд в воздухе повисло напряженное молчание. Нарушил тишину снова Клоп:

— Антон не поедет. — Без колебания, очень твердо произнес он и посмотрел на меня в ожидании реакции. Он знал наперед, какой будет эта реакция. Я утвердительно кивнул, потупив глаза. В душу в очередной раз прокралось и накрепко обосновалось там отчаяние, ощущение того, что ничего хорошего меня, по крайней мере, уже не ждет. Признаться, я уже не рассчитывал увидеть Дашу в живых, а от этого ощущения мне как-то уже наплевать было и на дальнейший ход нашей операции, и на судьбу страны и всего Мира. Я уже не видел смысла в дальнейшем существовании, если Даши больше нет. И я совершенно четко понимал, что либо я отсюда, из этих краев, уеду с Дашей, либо здесь моя могила.

— Другого ответа и быть не могло! — подытожил Клоп.

— Серега, — вдруг ни с того ни с сего заговорил Гоша, — слушай, может я с ним тут поищу его подругу, а вы с товарищем, — тут он вежливым жестом указал на Ярослава, — выедете в Питер… Уверен, там тебе выделят бойцов для дальнейшего выполнения задания… — не то, что бы неуверенно, но как-то заигрывающее обратился к Сергею Валерьевичу Гоша. — Вспомни Афган…

Тут уже сам Клоп перевел взгляд с Гоши на стол и несколько секунд ничего не отвечал. Потом он поднял взгляд вверх, окинул им Гошу, за тем меня и уже было хотел что-то сказать, как вдруг заговорила старушка, до этого не вмешивающаяся в разговор:

— Жива Даша, жива она! — каким-то мистическим заклинанием прозвучало из ее уст. Я впился взглядом в глубокие глазницы бабы Зои и хотел было открыть рот, чтобы спросить ее, но она тотчас продолжила:

— Я чувствую, ее нет среди мертвых, и она где-то недалеко… Вы должны спасти ее. — Мурашки пробежали по моей спине от этих слов бабушки. Они будто не позволяли себе не верить. Это трудно описать рационально, но, почему-то, у меня не осталось ни тени сомнения в том, что Даша действительно жива!

— Мать! — отвечал спустя пару секунд Клоп, — Ты, конечно, жизнь повидала, многое знаешь, но нам надо спасти сотни тысяч, а может и миллионы людей, и мы не можем полагаться на твои догадки, — произнес военный, однозначно понимающий как силу приказа, так и то, что нынешняя ситуация не дает права полагаться шестое чувство старухи.

— Марина! — уже совсем мистически воскликнула бабка, — Ты ее бы оставил на растерзание нежити? — на последних словах баба Зоя начала креститься и что-то нашептывать себе под нос. Клоп вытаращил на нее глаза, и я видел, насколько сильно он был удивлен.

— Но откуда ты… Откуда ты знаешь, мать, про Марину? — растерянно задал вопрос Клоп. Гоша же тоже всем своим видом выражал один большой знак вопроса. Я уставился на старушку.

— Я вижу, вижу, что ты постоянно о ней думаешь, — ровным тоном и с доброй улыбкой отвечала седая старуха, чьи руки кротко лежали на коленях, а спина была похожа на полукруг от крайней степени ее сутулости. — Я могу чувствовать мысли людей, но только хороших людей, а все вы тут люди добрые и хорошие…

Клоп долго бегал взором по потускневшей и запятнанной от времени скатерти, покрывающий небольшой стол, за котором сидели мы пятеро: Клоп, Гоша, Ярослав, баба Зоя и я (дети Ярослава с дедом сидели и играли возле печки). Он сидел и покручивал золотое обручальное кольцо на безымянном пальце, а потом сказал, обращаясь как бы к нам с Ярославом.

— Марина — моя жена, царство ей небесное. Я потерял ее полтора года назад, когда она сильно захворала с воспалением легких, но выкарабкаться так и не смогла. — c затухающей интонацией рассказал Сергей Валерьевич. Я опустил глаза и кротко кивнул в знак соболезнования. Гоша вздохнул; по всей видимости, он знал покойную супругу своего старшего по званию товарища и тоже соболезновал.

— Найдите и спасите Дашу! — повелела баба Зоя.

— Ладно, — подняв взгляд и решительно хлопнув пальцами руки по краю стола, сказал Клоп, — утром поедем вернем Ярославу машину, чтобы больше не задерживать его здесь, но!.. Я поеду с ними в Питер, т.к., и я не отказываюсь от своих слов, медлить больше нельзя. А вы с Гошей отыщите Дашу и пулей тоже в Питер, может к тому времени мня еще не отправят дальше. Вопросы?

— Спасибо большое, Сергей Валерьич! Спасибо, Игорь, и Вам! — Радостно поблагодарил я бойцов. Мне стало настолько легко от того, что с огромной долей вероятности Даша и впрямь была цела и невредима. Да что там «доля вероятности»! У меня лично теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что с Дашей все хорошо. Иначе как тогда бабка могла бы узнать про покойную жену Клопа, Марину? Значит, у нее действительно есть дар и она совершенно точно знает — Даша жива!

За тем мы все разместились по дому и, кто на чем: кто на старом тряпье, кто ковриках, прямо в одежде легли спать. Баба Зоя же уложила на свою кровать детей, а сама села в кресло у камина и стала то ли что-то зашивать из одежды, то ли вязать. Одним словом, спать она отказалась, мол, «на том свете еще высплюсь». Клоп сходил и закрыл снаружи ставни, чтобы хоть и тусклый, но все же заметный свет от камина не был виден снаружи. И не бандитов опасался Сергей Валерьич и не воров… В округе уже появились первые добредшие досюда афганцы, а это означало, что теперь счет уже пошел на часы: целые их полчища могли не сегодня — завтра нагрянуть сюда и тогда конец, «Конец» света… Рядом с бойцами лежали их автоматы с полностью перезаряженными рожками, а также по одному запасному, благо в рюкзаках обоих солдат был приличный боезапас. В первые минуты после того, как я принял горизонтальное положение, мне казалось, что заснуть мне точно не удастся по крайней мере из-за банального чувства тревоги, страха, что в любую минуту снаружи я могу услышать душераздирающие вопли. Это означало бы, что в нескольких сотнях метров рвут кого-то на части человекоподобные мертвецы, а мы, вероятно, уже окружены толпами этих бестий. Несколько минут я лежал и прислушивался даже к малейшим шорохам. Правда, спустя некоторое время, я сумел немного расслабиться; в этом мне помог теплящийся в камине свет, и беззаботно прыгающая по стенам комнаты тень от играющих языков несильного пламени. Но самое главное, что я уже никогда не смогу забыть, это силуэт старушки на фоне печки. Сгорбившейся, с шерстяной шалью на плечах, и склонившейся над своим вязанием! Как же стало мне тогда легко на душе, и от уюта, которым была пропитана хата бабы Зои и от нахлынувших воспоминаний о детстве и о бабушке, точно также седевшей некогда в таком же потертом креслице и вязавшей носки или варежки. И я перестал вслушиваться в шорохи, перестал думать о нежити, разгуливающей уже где-то совсем близко. Мысли мои стали занимать совсем другие, теперь уже более философские и проникновенные мысли. Теперь я задумался о том, что насколько же важны для каждого отдельно взятого человека его близкие, их судьба, по сравнению даже с судьбой целого мира. Сперва я проанализировал свои чувства и свое поведение в сложившейся ситуации и начал было думать: «Что, мол, как же так? От нас и от меня в частности зависит столькое: жизни сотен тысяч человек, судьбы стран и дальнейший ход истории в принципе. В это я с трудом бы сам поверил еще пару месяцев назад, но, тем не менее, такое бремя и такая ответственность выпали-таки на мою долю. А я? Я сам себе даю зарок, что без Даши я отсюда с места не сдвинусь. Дай то Бог, что старушка права и мы найдем Дашу, но если вдруг это не так, то что получается — я плюну на все и вся? И пусть даже Клоп не плюнет, но, кто знает, может именно мне было уготовано успешно завершить операцию. Ведь, как минимум, я неплохо знал Скандинавию и язык, что крайне важно для передвижения по северным странам и дальнейших там переговоров. Да как так вообще можно даже думать?» — размышлял я. Но затем мысли мои стали уходить все дальше и глубже в философское русло. Тогда я зарассуждал по-другому: «А что мне вообще, в принципе, с того, что страна наша, да пусть даже хоть целый мир полетят в тар-тарары. Если со моей не будет Даши, на кой оно мне вообще все будет нужно — страна, мир? Каждый же человек в своем сознании — центр вселенной. Он по-своему воспринимает мир, у него свои ценности и мечты, к которым он стремиться. А если у него отнять все, ради чего он жил: любимых людей, возможность реализовать свои мечты и заставить его ежедневно банально выживать, то будет ли он сыт одними лишь идеями? Будет ли продолжать «барахтаться» не пойми для чего? Конечно нет!» — поймал было себя на мысли я. Но тут почему-то подумал про Клопа. Я же ведь и не догадывался, что он был женат. А сейчас он, по сути, ведь тоже остался совершенно один после смерти жены, но при этом он по-прежнему верен своей стране, ведомству, друзьям. «Зачем? — размышлял я, — К чему ему теперь стремиться, да и ради чего?». И тут меня словно осенило: ну если уж и суждено нам подохнуть, от афганцев ли иль еще от чего, так лучше подохнуть, но попытаться сделать что-то ради будущего, и ЭТО, эти деяния во благо будущих поколений, и будут ТЕМ, ради чего стоит барахтаться! Cгинуть как таракану, раздавленного тапком, ни для чего, по чужой воле или выжить и победить, осознавая, что ТЫ подарил новую жизнь как минимум своей стране, а может и всему континенту? Ты же будешь героем, каких свет не видовал! Про тебя будут слагать песни и восхвалять веками будущие счастливые поколения, наслаждаясь жизнью, солнцем, водой и травой. А можно, конечно, распустить нюни и хоть сразу в петлю и что? Уподобиться таракану? Не-ет, лучше герой, чем таракан при прочих равных. Но сперва, конечно же, Даша, а геройство уж как придется…

Я совершенно не заметил, как провалился в глубочайший сон. Без снов, без кошмаров. Простой и крепкий сон «вырубил» меня где-то минут через сорок после того, как мы легли.

— Эй, подъем, Родина зовет! — чья-то рука дергала меня за плечо. Я щурясь приоткрыл один глаз. Меня будил Гоша, а тем временем Ярослав поднимал детей. На улице едва начало рассветать. По моим догадкам времени было немногим за семь.

Поели. Частично из наших, частично из баба Зоиных запасов: тушенку, сухари, чай на колодезной водичке — невероятно вкусный, а детям старушка дала по стакану молока, от вида которого все городские уже давным-давно отвыкли.

— Мать, — обращался Клоп к старухе, — хороший ты человек… Поехали с нами в Питер, тут ты еще и двух дней не протянешь.

— Нет, милок, не поеду я… — отвечала баба Зоя. И так я тут уже задержалась, пора мне уже и так на покой. Что мне ваш Ленинград, кому я там нужна? — искренне, без толики страха в голосе говорила старушка. — Мне уже 93-ий годок пошел, пора мне и так, пора…

Клоп тяжело вздохнул и долго еще бегал взглядом по столу.

…После недолгого завтрака, состоявшего из вареных куриных яиц, все той же тушенки, хлеба и «чая» (конечно, не настоящего, а из сбора каких-то трав), все поспешно засобирались. Мы с бойцами вышли к Хонде, дабы на трезвую голову осмотреть содержимое багажника: не пропал ли ноутбук с данными из «ячейки» для запасного колеса. Удивительно, но из багажника не пропало ничего; Петруччо, видимо, было не до того, чтобы разгребать хлам в поисках чего-то «эдакого», либо он просто хотел сделать это позже. Не успел. Под наваленным в багажнике хламом, среди которого по мимо домкрата, насоса, щеток и прочего, была и кварцевая, она же ультрафиолетовая, лампа, сухие пайки и, самое главное, десятилитровая канистра с бензином. В целости и сохранности лежал и ноутбук. Я залил все 10 литров в бак, ведь бензина там оставалось уже совсем на дне. Теперь приборная панель сообщала мне, что бензина хватит на 184 километра. «Это ведь только на полдороги», — напряженно пронеслось у меня в голове. «Надеюсь, Ярослав хотя бы канистрочку из своих добротных запасов мне даст, ну или продаст за тушенку или…». По сути-то, что бы я мог еще ему предложить?!

— Поехали к машине Ярослава, — брякнул Клоп, и мы, кликнувши Ярослава из домика, сели в машину. Через минуту тот подошел, уселся сзади рядом с Гошей, и мы выехали на Ленинградку.

Мы все, кто ехал в машине, были крайне напряжены. Ехали молча. Клоп, сидевший справа от меня, облокотясь правым локтем об дверь и подперши свою грузную голову кистью руки, сосредоточенно смотрел куда-то вперед. На его лице была заметна явная настороженность, и он совершенно не собирался этого скрывать. Он был погружен в глубочайшее раздумье и даже не замечал, что я то и дело поворачивал голову в его сторону, чтобы заметить хоть какую-то динамику в его мимике. В зеркало же заднего вида я видел, что Гоша тоже был мрачнее тучи. Он перебирал четки, извлеченные откуда-то из недр своего камуфляжа. Его взгляд был уставлен лишь на перекатывающиеся в его пальцах с черными от грязи ногтями керамические шарики. Он что-то бормотал себе под нос, но без голоса, а только лишь губами производил движения, похожие на воспроизведение слов. Ярослав же был не просто напряжен. Он был невероятно напуган: весь бледный, судорожно теребя пальцы рук, он бесконца озирался то вправо то влево. Что ждет его и его семью? Он ведь — случайная жертва сложившейся ситуации и уж кому-кому, а ему меньше всего сейчас хотелось спасать сколько-то там миллионов людей. Его беспокоило лишь то, что будет с 4-мя людьми: им самим, его детьми и отцом; как они доедут и доедут ли до Питера. И уж почти наверняка на протяжении этих двух, бесконечно тянущихся дней, он беспрестанно проклинал нас за то, что мы втянули его в эту «добровольно-принудительную» операцию по спасению Даши и человечества.

Я прекрасно помнил дорогу до того места, откуда мы вчера без оглядки удирали бросив там Шкоду Ярослава. Уже совсем рассвело. День обещал быть солнечным и прохладным. Мы ехали по Ленинградке и до нужного нам поворота оставалось еще километров десять. И чем дальше мы удалялись от деревни, тем все чаще попадались нам, идущие или едущие на лошадях в попутном направлении, люди. Совсем скоро мы настигли некое подобие организованной колонны, состоящий из человек 30-40. Они плелись с разнообразными тюками, укутанные во все самое теплое, вдоль обочины трассы. Также в начале и в конце «колонны» ехали две лошадиные упряжки. В телегах, которые тащили за собой лошади, сидели самые старые и совсем маленькие дети; человек по 10 в каждой телеге. Когда мы поровнялись с «колонной», некоторые из пеших ее членов попытались жестами рук остановить нас. Очевидно они думали, что машина идет на север и могла бы еще кого-то взять. Но мы проехали мимо. Кто-то позади громко изрыгнул на нас проклятие и отчаянно махнул рукой. Нагнали и обогнали мы еще несколько похожих «организованных колонн», но на протяжении всего нашего пути поток идущих на север был почти беспрерывным: в «прогалах» между «колоннами» всегда плелись пешком по несколько человек, чаще всего семьями.  Хотя, пока мы не свернули с Ленинградки, встретились нам и несколько переполненных легковушек, двигавшихся к северу и даже одна газель, которая чуть ли не скребла по асфальту глушителем — настолько много в нее набилось народу. Видно было не вооруженным взглядом и общее паническое настроение. Люди, шедшие от уже атакованных единичными афганцами деревень с «юга» (со стороным Москвы), испуганные, наспех собравшие самые необходимые пожитки, рассказывали на ходу выбегающим к ним с распросами жителям придорожных деревень, что им пришлось пережить, какие ужасы вероятно уже сегодня, когда стемнеет, ждут и тех, до кого исчадья ада еще не успели добраться. Те, в свою очередь, наспех приняв решение спасаться, покидали свои дома и тоже устремлялись к югу. Сарафанное ради мигом облетало округу и поток беженцев рос в геометрической прогрессии с каждым часом. Мне, конечно же, вспомнилась наша вылазка к Колокольцевке, но, Боже, как же все было иначе сейчас, нежели тогда! Казалось: бы те же колонны людей, двигающихся прочь от беды, те же надежды, что все образуется. Но нет, теперь все было куда печальнее. Если тогда бегством спасались лишь жители прифронтовых населенных пунктов, направляясь в тогда еще относительно спокойную и стабильную Москву или ее окрестности, а регулярная армия, еще практически не раздавленная ордами живых мертвецов, кое-как справлялась с удержанием рубежей, то теперь «Конец света» или, если угодно, сама смерть холодно дышала в затылок каждому, кто двигался прочь от своих домов. Ведь кто мог и кто хотел уже давно покинули свои дома и ушли на север в попытках обрести новую жизнь или хотя бы отсрочку от страшного конца в Петербурге, Архангельске, Мурманске, Петразоводске и прочих городов севера, до которых смерть, казалось, дойдет совсем-совсем не скоро или вовсе не дойдет, остановленная на подступах армией, чудо-тарелкой или волей Божьей. А те же, кто бежал севернее теперь, были либо самые бедные крестьяне, не имеющие ни малейшей возможности спастись бегством ранее, либо самые самонадеянные или упрямые, до последнего отказывавшиеся верить в приближение конца. Поэтому-то и колонны, встретившиеся на нашем пути, были не столь многочисленны и технически оснащены, как те, что я наблюдал на трассе М5 полтора года тому назад. Мне стало невыносимо грустно от увиденного, комок подступил к горлу. Я ехал максимально медленно пытаясь выискать в кучках людей Дашу. Я был уверен,  что она где-то среди них и других мыслей даже допускать не хотел. «А если я её не увижу сейчас, до поворота?». «А если… Никаких если!», — в зародыше убил я даже отдалённые мысли подобного характера.

…Я аж вздрогнул от неожиданности, когда меня, погружённого в раздумья и пытающегося высмотреть в бредущих людях Дашу, окликнул Клоп: «Чего ты так плетёшься?», — впервые за весь путь Клоп глядел на меня, а я уже сам не заметил этого. Я бросил взгляд на спидометр. Красная стрелка едва переваливала за отметку 30 км/ч. Я нажал на газ и мы набрали ещё столько же. «Да я Дашу высматривал, — признался я, — вдруг она среди них», кивком я указал на очередную группу людей, мимо которых мы проезжали.

— Не волнуйся ты. Сейчас нас в Питер отправишь и поедешь найдёшь Дашу. Точно найдёшь, не дрейф! – Клоп улыбнулся и похлопал меня по коленке своей томной рукой, похожей больше по размерам на лапу бурого медведя. Я попытался улыбнуться, но получилась, очевидно, какая-то кислая гримаса.

Через 7 минут мы уже сворачивали с Ленинградки в сторону зловещего леса. Ещё через 5 минут мы увидели впереди справа силуэт синей Шкоды. Подъезжая ближе мы заметили нескольких собак, снующих возле машины и что-то там раздирающих.

— Вот они – санитары леса! – хмыкнул Клоп. Я сначала подумал, что это собаки, но когда мы были уже в 50-ти метрах от места Х, я разглядел-таки в собаках волков. Они догладывали трупп афганци и нехотя, по мере нашего приближения, по одному убегали в лес. Когда я остановился, остальные вышли из машины. Ярослав благополучно её завёл. Тогда я тоже вышел с целью попросить у Ярослава канистрочку бензина, ну или, хотя бы, половину. Очень робко его попросил об этом. Он несколько секунд молчал, и мне было очевиднее очевидного, что он хотел сказать: «Извини, парень, мне нужнее, у меня дети маленькие», но процедил-таки «хорошо». Я залил чуть больше половины в Хонду. Отдал я Ярославу за его вынужденную щедрость, хоть он и отмахивался, весь свой паёк. Переложили ноутбук в Шкоду с данными. Отдали мы с Гошей им (им с Клопом) и одну рацию. Бойцы поделились боеприпасами и оружием. В итоге на каждого из них пришлось по автомату с четырьмя рожками патронов, два пистолета (один с глушителем) и по нескольку магазинов с патронами к ним. Да, чуть не забыл, ещё и штуки по три ручных гранат на каждого. Всё это добро находилось в громадных рюкзаках, которые Клоп с Гошей всегда держали рядом с собой. За тем на уже двух машинах мы вернулись к бабе Зое за детьми и отцом Ярослава. После того, как все из нового экипажа Клопа расселись по местам: Ярослав за рулём, Клоп справа, дедушка с внуками сзади, после вынужденной двухдневной задержки синяя Шкода вновь взяла курс на Питер, а мы с Гошей, проводив их взглядом, готовы были отправиться на поиски Даши, чтобы, во что бы то ни стало найти её, живую или… Живую!

Глава 15 «Ужас»

После этих его слов на несколько секунд в воздухе повисло напряженное молчание. Нарушил тишину снова Клоп:

— Антон не поедет. — Без колебания, очень твердо произнес он и посмотрел на меня в ожидании реакции. Он знал наперед, какой будет эта реакция. Я утвердительно кивнул, потупив глаза. В душу в очередной раз прокралось и накрепко обосновалось там отчаяние, ощущение того, что ничего хорошего меня, по крайней мере, уже не ждет. Признаться, я уже не рассчитывал увидеть Дашу в живых, а от этого ощущения мне как-то уже наплевать было и на дальнейший ход нашей операции, и на судьбу страны и всего Мира. Я уже не видел смысла в дальнейшем существовании, если Даши больше нет. И я совершенно четко понимал, что либо я отсюда, из этих краев, уеду с Дашей, либо здесь моя могила.

— Другого ответа и быть не могло! — подытожил Клоп.

— Серега, — вдруг ни с того ни с сего заговорил Гоша, — слушай, может я с ним тут поищу его подругу, а вы с товарищем, — тут он вежливым жестом указал на Ярослава, — выедете в Питер… Уверен, там тебе выделят бойцов для дальнейшего выполнения задания… — не то, что бы неуверенно, но как-то заигрывающее обратился к Сергею Валерьевичу Гоша. — Вспомни Афган…

Тут уже сам Клоп перевел взгляд с Гоши на стол и несколько секунд ничего не отвечал. Потом он поднял взгляд вверх, окинул им Гошу, за тем меня и уже было хотел что-то сказать, как вдруг заговорила старушка, до этого не вмешивающаяся в разговор:

— Жива Даша, жива она! — каким-то мистическим заклинанием прозвучало из ее уст. Я впился взглядом в глубокие глазницы бабы Зои и хотел было открыть рот, чтобы спросить ее, но она тотчас продолжила:

— Я чувствую, ее нет среди мертвых, и она где-то недалеко… Вы должны спасти ее. — Мурашки пробежали по моей спине от этих слов бабушки. Они будто не позволяли себе не верить. Это трудно описать рационально, но, почему-то, у меня не осталось ни тени сомнения в том, что Даша действительно жива!

— Мать! — отвечал спустя пару секунд Клоп, — Ты, конечно, жизнь повидала, многое знаешь, но нам надо спасти сотни тысяч, а может и миллионы людей, и мы не можем полагаться на твои догадки, — произнес военный, однозначно понимающий как силу приказа, так и то, что нынешняя ситуация не дает права полагаться шестое чувство старухи.

— Марина! — уже совсем мистически воскликнула бабка, — Ты ее бы оставил на растерзание нежити? — на последних словах баба Зоя начала креститься и что-то нашептывать себе под нос. Клоп вытаращил на нее глаза, и я видел, насколько сильно он был удивлен.

— Но откуда ты… Откуда ты знаешь, мать, про Марину? — растерянно задал вопрос Клоп. Гоша же тоже всем своим видом выражал один большой знак вопроса. Я уставился на старушку.

— Я вижу, вижу, что ты постоянно о ней думаешь, — ровным тоном и с доброй улыбкой отвечала седая старуха, чьи руки кротко лежали на коленях, а спина была похожа на полукруг от крайней степени ее сутулости. — Я могу чувствовать мысли людей, но только хороших людей, а все вы тут люди добрые и хорошие…

Клоп долго бегал взором по потускневшей и запятнанной от времени скатерти, покрывающий небольшой стол, за котором сидели мы пятеро: Клоп, Гоша, Ярослав, баба Зоя и я (дети Ярослава с дедом сидели и играли возле печки). Он сидел и покручивал золотое обручальное кольцо на безымянном пальце, а потом сказал, обращаясь как бы к нам с Ярославом.

— Марина — моя жена, царство ей небесное. Я потерял ее полтора года назад, когда она сильно захворала с воспалением легких, но выкарабкаться так и не смогла. — c затухающей интонацией рассказал Сергей Валерьевич. Я опустил глаза и кротко кивнул в знак соболезнования. Гоша вздохнул; по всей видимости, он знал покойную супругу своего старшего по званию товарища и тоже соболезновал.

— Найдите и спасите Дашу! — повелела баба Зоя.

— Ладно, — подняв взгляд и решительно хлопнув пальцами руки по краю стола, сказал Клоп, — утром поедем вернем Ярославу машину, чтобы больше не задерживать его здесь, но!.. Я поеду с ними в Питер, т.к., и я не отказываюсь от своих слов, медлить больше нельзя. А вы с Гошей отыщите Дашу и пулей тоже в Питер, может к тому времени мня еще не отправят дальше. Вопросы?

— Спасибо большое, Сергей Валерьич! Спасибо, Игорь, и Вам! — Радостно поблагодарил я бойцов. Мне стало настолько легко от того, что с огромной долей вероятности Даша и впрямь была цела и невредима. Да что там «доля вероятности»! У меня лично теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что с Дашей все хорошо. Иначе как тогда бабка могла бы узнать про покойную жену Клопа, Марину? Значит, у нее действительно есть дар и она совершенно точно знает — Даша жива!

За тем мы все разместились по дому и, кто на чем: кто на старом тряпье, кто ковриках, прямо в одежде легли спать. Баба Зоя же уложила на свою кровать детей, а сама села в кресло у камина и стала то ли что-то зашивать из одежды, то ли вязать. Одним словом, спать она отказалась, мол, «на том свете еще высплюсь». Клоп сходил и закрыл снаружи ставни, чтобы хоть и тусклый, но все же заметный свет от камина не был виден снаружи. И не бандитов опасался Сергей Валерьич и не воров… В округе уже появились первые добредшие досюда афганцы, а это означало, что теперь счет уже пошел на часы: целые их полчища могли не сегодня — завтра нагрянуть сюда и тогда конец, «Конец» света… Рядом с бойцами лежали их автоматы с полностью перезаряженными рожками, а также по одному запасному, благо в рюкзаках обоих солдат был приличный боезапас. В первые минуты после того, как я принял горизонтальное положение, мне казалось, что заснуть мне точно не удастся по крайней мере из-за банального чувства тревоги, страха, что в любую минуту снаружи я могу услышать душераздирающие вопли. Это означало бы, что в нескольких сотнях метров рвут кого-то на части человекоподобные мертвецы, а мы, вероятно, уже окружены толпами этих бестий. Несколько минут я лежал и прислушивался даже к малейшим шорохам. Правда, спустя некоторое время, я сумел немного расслабиться; в этом мне помог теплящийся в камине свет, и беззаботно прыгающая по стенам комнаты тень от играющих языков несильного пламени. Но самое главное, что я уже никогда не смогу забыть, это силуэт старушки на фоне печки. Сгорбившейся, с шерстяной шалью на плечах, и склонившейся над своим вязанием! Как же стало мне тогда легко на душе, и от уюта, которым была пропитана хата бабы Зои и от нахлынувших воспоминаний о детстве и о бабушке, точно также седевшей некогда в таком же потертом креслице и вязавшей носки или варежки. И я перестал вслушиваться в шорохи, перестал думать о нежити, разгуливающей уже где-то совсем близко. Мысли мои стали занимать совсем другие, теперь уже более философские и проникновенные мысли. Теперь я задумался о том, что насколько же важны для каждого отдельно взятого человека его близкие, их судьба, по сравнению даже с судьбой целого мира. Сперва я проанализировал свои чувства и свое поведение в сложившейся ситуации и начал было думать: «Что, мол, как же так? От нас и от меня в частности зависит столькое: жизни сотен тысяч человек, судьбы стран и дальнейший ход истории в принципе. В это я с трудом бы сам поверил еще пару месяцев назад, но, тем не менее, такое бремя и такая ответственность выпали-таки на мою долю. А я? Я сам себе даю зарок, что без Даши я отсюда с места не сдвинусь. Дай то Бог, что старушка права и мы найдем Дашу, но если вдруг это не так, то что получается — я плюну на все и вся? И пусть даже Клоп не плюнет, но, кто знает, может именно мне было уготовано успешно завершить операцию. Ведь, как минимум, я неплохо знал Скандинавию и язык, что крайне важно для передвижения по северным странам и дальнейших там переговоров. Да как так вообще можно даже думать?» — размышлял я. Но затем мысли мои стали уходить все дальше и глубже в философское русло. Тогда я зарассуждал по-другому: «А что мне вообще, в принципе, с того, что страна наша, да пусть даже хоть целый мир полетят в тар-тарары. Если со моей не будет Даши, на кой оно мне вообще все будет нужно — страна, мир? Каждый же человек в своем сознании — центр вселенной. Он по-своему воспринимает мир, у него свои ценности и мечты, к которым он стремиться. А если у него отнять все, ради чего он жил: любимых людей, возможность реализовать свои мечты и заставить его ежедневно банально выживать, то будет ли он сыт одними лишь идеями? Будет ли продолжать «барахтаться» не пойми для чего? Конечно нет!» — поймал было себя на мысли я. Но тут почему-то подумал про Клопа. Я же ведь и не догадывался, что он был женат. А сейчас он, по сути, ведь тоже остался совершенно один после смерти жены, но при этом он по-прежнему верен своей стране, ведомству, друзьям. «Зачем? — размышлял я, — К чему ему теперь стремиться, да и ради чего?». И тут меня словно осенило: ну если уж и суждено нам подохнуть, от афганцев ли иль еще от чего, так лучше подохнуть, но попытаться сделать что-то ради будущего, и ЭТО, эти деяния во благо будущих поколений, и будут ТЕМ, ради чего стоит барахтаться! Cгинуть как таракану, раздавленного тапком, ни для чего, по чужой воле или выжить и победить, осознавая, что ТЫ подарил новую жизнь как минимум своей стране, а может и всему континенту? Ты же будешь героем, каких свет не видовал! Про тебя будут слагать песни и восхвалять веками будущие счастливые поколения, наслаждаясь жизнью, солнцем, водой и травой. А можно, конечно, распустить нюни и хоть сразу в петлю и что? Уподобиться таракану? Не-ет, лучше герой, чем таракан при прочих равных. Но сперва, конечно же, Даша, а геройство уж как придется…

Я совершенно не заметил, как провалился в глубочайший сон. Без снов, без кошмаров. Простой и крепкий сон «вырубил» меня где-то минут через сорок после того, как мы легли.

— Эй, подъем, Родина зовет! — чья-то рука дергала меня за плечо. Я щурясь приоткрыл один глаз. Меня будил Гоша, а тем временем Ярослав поднимал детей. На улице едва начало рассветать. По моим догадкам времени было немногим за семь.

Поели. Частично из наших, частично из баба Зоиных запасов: тушенку, сухари, чай на колодезной водичке — невероятно вкусный, а детям старушка дала по стакану молока, от вида которого все городские уже давным-давно отвыкли.

— Мать, — обращался Клоп к старухе, — хороший ты человек… Поехали с нами в Питер, тут ты еще и двух дней не протянешь.

— Нет, милок, не поеду я… — отвечала баба Зоя. И так я тут уже задержалась, пора мне уже и так на покой. Что мне ваш Ленинград, кому я там нужна? — искренне, без толики страха в голосе говорила старушка. — Мне уже 93-ий годок пошел, пора мне и так, пора…

Клоп тяжело вздохнул и долго еще бегал взглядом по столу.

…После недолгого завтрака, состоявшего из вареных куриных яиц, все той же тушенки, хлеба и «чая» (конечно, не настоящего, а из сбора каких-то трав), все поспешно засобирались. Мы с бойцами вышли к Хонде, дабы на трезвую голову осмотреть содержимое багажника: не пропал ли ноутбук с данными из «ячейки» для запасного колеса. Удивительно, но из багажника не пропало ничего; Петруччо, видимо, было не до того, чтобы разгребать хлам в поисках чего-то «эдакого», либо он просто хотел сделать это позже. Не успел. Под наваленным в багажнике хламом, среди которого по мимо домкрата, насоса, щеток и прочего, была и кварцевая, она же ультрафиолетовая, лампа, сухие пайки и, самое главное, десятилитровая канистра с бензином. В целости и сохранности лежал и ноутбук. Я залил все 10 литров в бак, ведь бензина там оставалось уже совсем на дне. Теперь приборная панель сообщала мне, что бензина хватит на 184 километра. «Это ведь только на полдороги», — напряженно пронеслось у меня в голове. «Надеюсь, Ярослав хотя бы канистрочку из своих добротных запасов мне даст, ну или продаст за тушенку или…». По сути-то, что бы я мог еще ему предложить?!

— Поехали к машине Ярослава, — брякнул Клоп, и мы, кликнувши Ярослава из домика, сели в машину. Через минуту тот подошел, уселся сзади рядом с Гошей, и мы выехали на Ленинградку.

Мы все, кто ехал в машине, были крайне напряжены. Ехали молча. Клоп, сидевший справа от меня, облокотясь правым локтем об дверь и подперши свою грузную голову кистью руки, сосредоточенно смотрел куда-то вперед. На его лице была заметна явная настороженность, и он совершенно не собирался этого скрывать. Он был погружен в глубочайшее раздумье и даже не замечал, что я то и дело поворачивал голову в его сторону, чтобы заметить хоть какую-то динамику в его мимике. В зеркало же заднего вида я видел, что Гоша тоже был мрачнее тучи. Он перебирал четки, извлеченные откуда-то из недр своего камуфляжа. Его взгляд был уставлен лишь на перекатывающиеся в его пальцах с черными от грязи ногтями керамические шарики. Он что-то бормотал себе под нос, но без голоса, а только лишь губами производил движения, похожие на воспроизведение слов. Ярослав же был не просто напряжен. Он был невероятно напуган: весь бледный, судорожно теребя пальцы рук, он бесконца озирался то вправо то влево. Что ждет его и его семью? Он ведь — случайная жертва сложившейся ситуации и уж кому-кому, а ему меньше всего сейчас хотелось спасать сколько-то там миллионов людей. Его беспокоило лишь то, что будет с 4-мя людьми: им самим, его детьми и отцом; как они доедут и доедут ли до Питера. И уж почти наверняка на протяжении этих двух, бесконечно тянущихся дней, он беспрестанно проклинал нас за то, что мы втянули его в эту «добровольно-принудительную» операцию по спасению Даши и человечества.

Я прекрасно помнил дорогу до того места, откуда мы вчера без оглядки удирали бросив там Шкоду Ярослава. Уже совсем рассвело. День обещал быть солнечным и прохладным. Мы ехали по Ленинградке и до нужного нам поворота оставалось еще километров десять. И чем дальше мы удалялись от деревни, тем все чаще попадались нам, идущие или едущие на лошадях в попутном направлении, люди. Совсем скоро мы настигли некое подобие организованной колонны, состоящий из человек 30-40. Они плелись с разнообразными тюками, укутанные во все самое теплое, вдоль обочины трассы. Также в начале и в конце «колонны» ехали две лошадиные упряжки. В телегах, которые тащили за собой лошади, сидели самые старые и совсем маленькие дети; человек по 10 в каждой телеге. Когда мы поровнялись с «колонной», некоторые из пеших ее членов попытались жестами рук остановить нас. Очевидно они думали, что машина идет на север и могла бы еще кого-то взять. Но мы проехали мимо. Кто-то позади громко изрыгнул на нас проклятие и отчаянно махнул рукой. Нагнали и обогнали мы еще несколько похожих «организованных колонн», но на протяжении всего нашего пути поток идущих на север был почти беспрерывным: в «прогалах» между «колоннами» всегда плелись пешком по несколько человек, чаще всего семьями.  Хотя, пока мы не свернули с Ленинградки, встретились нам и несколько переполненных легковушек, двигавшихся к северу и даже одна газель, которая чуть ли не скребла по асфальту глушителем — настолько много в нее набилось народу. Видно было не вооруженным взглядом и общее паническое настроение. Люди, шедшие от уже атакованных единичными афганцами деревень с «юга» (со стороным Москвы), испуганные, наспех собравшие самые необходимые пожитки, рассказывали на ходу выбегающим к ним с распросами жителям придорожных деревень, что им пришлось пережить, какие ужасы вероятно уже сегодня, когда стемнеет, ждут и тех, до кого исчадья ада еще не успели добраться. Те, в свою очередь, наспех приняв решение спасаться, покидали свои дома и тоже устремлялись к северу. Сарафанное ради мигом облетало округу и поток беженцев рос в геометрической прогрессии с каждым часом. Мне, конечно же, вспомнилась наша вылазка к Колокольцевке, но, Боже, как же все было иначе сейчас, нежели тогда! Казалось: бы те же колонны людей, двигающихся прочь от беды, те же надежды, что все образуется. Но нет, теперь все было куда печальнее. Если тогда бегством спасались лишь жители прифронтовых населенных пунктов, направляясь в тогда еще относительно спокойную и стабильную Москву или ее окрестности, а регулярная армия, еще практически не раздавленная ордами живых мертвецов, кое-как справлялась с удержанием рубежей, то теперь «Конец света» или, если угодно, сама смерть холодно дышала в затылок каждому, кто двигался прочь от своих домов. Ведь кто мог и кто хотел уже давно покинули свои дома и ушли на север в попытках обрести новую жизнь или хотя бы отсрочку от страшного конца в Петербурге, Архангельске, Муромске, Петразоводске и прочих городов севера, до которых смерть, казалось, дойдет совсем-совсем не скоро или вовсе не дойдет, остановленная на подступах армией, чудо-тарелкой или волей Божьей. А те же, кто бежал севернее теперь, были либо самые бедные крестьяне, не имеющие ни малейшей возможности спастись бегством ранее, либо самые самонадеянные или упрямые, до последнего отказывавшиеся верить в приближение конца. Поэтому-то и колонны, встретившиеся на нашем пути, были не столь многочисленны и технически оснащены, как те, что я наблюдал на трассе М5 полтора года тому назад. Мне стало невыносимо грустно от увиденного, комок подступил к горлу. Я ехал максимально медленно пытаясь выискать в кучках людей Дашу. Я был уверен,  что она где-то среди них и других мыслей даже допускать не хотел. «А если я её не увижу сейчас, до поворота?». «А если… Никаких если!», — в зародыше убил я даже отдалённые мысли подобного характера.

…Я аж вздрогнул от неожиданности, когда меня, погружённого в раздумья и пытающегося высмотреть в бредущих людях Дашу, окликнул Клоп: «Чего ты так плетёшься?», — впервые за весь путь Клоп глядел на меня, а я уже сам не заметил этого. Я бросил взгляд на спидометр. Красная стрелка едва переваливала за отметку 30 км/ч. Я нажал на газ и мы набрали ещё столько же. «Да я Дашу высматривал, — признался я, — вдруг она среди них», кивком я указал на очередную группу людей, мимо которых мы проезжали.

— Не волнуйся ты. Сейчас нас в Питер отправишь и поедешь найдёшь Дашу. Точно найдёшь, не дрейф! – Клоп улыбнулся и похлопал меня по коленке своей томной рукой, похожей больше по размерам на лапу бурого медведя. Я попытался улыбнуться, но получилась, очевидно, какая-то кислая гримаса.

Через 7 минут мы уже сворачивали с Ленинградки в сторону зловещего леса. Ещё через 5 минут мы увидели впереди справа силуэт синей Шкоды. Подъезжая ближе мы заметили нескольких собак, снующих возле машины и что-то там раздирающих.

— Вот они – санитары леса! – хмыкнул Клоп. Я сначала подумал, что это собаки, но когда мы были уже в 50-ти метрах от места Х, я разглядел-таки в собаках волков. Они догладывали трупп афганци и нехотя, по мере нашего приближения, по одному убегали в лес. Когда я остановился, остальные вышли из машины. Ярослав благополучно её завёл. Тогда я тоже вышел с целью попросить у Ярослава канистрочку бензина, ну или, хотя бы, половину. Очень робко его попросил об этом. Он несколько секунд молчал, и мне было очевиднее очевидного, что он хотел сказать: «Извини, парень, мне нужнее, у меня дети маленькие», но процедил-таки «хорошо». Я залил чуть больше половины в Хонду. Отдал я Ярославу за его вынужденную щедрость, хоть он и отмахивался, весь свой паёк. Переложили ноутбук в Шкоду с данными. Отдали мы с Гошей им (им с Клопом) и одну рацию. Бойцы поделились боеприпасами и оружием. В итоге на каждого из них пришлось по автомату с четырьмя рожками патронов, два пистолета (один с глушителем) и по нескольку магазинов с патронами к ним. Да, чуть не забыл, ещё и штуки по три ручных гранат на каждого. Всё это добро находилось в громадных рюкзаках, которые Клоп с Гошей всегда держали рядом с собой. За тем на уже двух машинах мы вернулись к бабе Зое за детьми и отцом Ярослава. После того, как все из нового экипажа Клопа расселись по местам: Ярослав за рулём, Клоп справа, дедушка с внуками сзади, после вынужденной двухдневной задержки синяя Шкода вновь взяла курс на Питер, а мы с Гошей, проводив их взглядом, готовы были отправиться на поиски Даши, чтобы, во что бы то ни стало найти её, живую или… Живую!

Если вам понравился мой пост то подпишитесь на рассылку обновлений по RSS

3 Комментариев нет (Добавить 1)

  1. Антон, у меня есть просьба,так как у вас была схожая пробелма, посмотрите на форуме http://sapboard.ru/forum/viewtopic.php?f=8&t=27009&p=355800#p355800
    у меня проблемы по групповой загрузке техкарт. может подсобите?

    Ответить

    1. Zixiz on Январь 15th, 2010 - 09:34
  2. Вам большое спасибо за интерес. Пишу, самому интересно представлять, как было бы, если б на самом деле чё-то такое приключилось… И, что самое классное, когда пишу — меня тут нет, а я весь там. И это очень «затягивает»… Попробую со временем «тыркнуться» в какое-нить издательство, может заинтересует…

    Ответить

    2. Anton on Январь 14th, 2010 - 09:22
  3. Спасибо за книгу. Очень реалистично и как раз в тему. У меня года с 2000 тревожное ощущение приближающегося чего-то. Согласен, что это очень даже вероятное развитие событий.

    Ответить

    3. Алексей on Январь 13th, 2010 - 19:43

Оставить комментарий

*
*