Продожение главы «Ад» | Anton's Problematiques...
headermask image

header image

Ура! Я открыл сообщество Автотуристу.Ру. Заходите, регистрируйтесь и пишите свои отзывы! Давайте разовьём сообщество вместе. Всё для автотуризма на Автотуристу.РУ: автопутешествия, отчёты, путеводитель автотуриста и многое-многое другое...

Продожение главы «Ад»

Предыдущее…

— Странно, — прошептал я, — а в большой комнате они не кучкуются что ли?

— Да хрен же их знает, собак! – не успел Гоша ответить, как в тот же момент мы услышали звонкий металлический удар, как раз из большой комнаты. Я оцепенел от страха, сердце куда-то провалилось.

– Фонарь! – закричал Гоша, и я пронзил вязкий как патока мрак лучом яркого света. В проёме было пусто. Я выдохнул. Через секунду из соседней комнаты послышалась уже какая-то возня, затем снова удар о металлическую дверь. Было ясно одно: афганцы, истреблённые нами в малой комнате, не сообразили-таки и не убрали металлическую арматуру, которая блокировала открытие двери между комнатами. В принципе, мы и не думали, что они способны на это. Эти препарированные труппы не были «запрограммированы» на какое-либо коллективное мышление, не были обучены ничему, кроме банального истребления всего живого вокруг себя, кроме себеподобных. Таким образом, стало совсем ясно, что единственным входом снаружи в особняк было и оставалось то самое окно малой комнаты, ровно напротив которого мы и сидели. И, прав был Гоша, теперь нам оставалось лишь продержаться до первых лучей солнца, не давая нечисти проникать в это самое окно. Я посмотрел на часы: два часа двадцать две минуты. Оставалось ждать, ждать довольно долго, беспокойно, пребывая в постоянном страхе. Чтобы в очередной раз укрепиться в мысли о хорошем исходе предстоящего противостояния, я окинул взглядом ящик с патронами, Калашниковы, гранаты, лежавшие между Гошей и мной. Конечно, такой арсенал внушал уверенность, сказать нечего. Через некоторое время я немного расслабился. В физическом смысле; ведь последние полчаса все мои мышцы были напряжены, натянуты как струны. Любой шорох, даже пощёлкивание остывающего металла, — дула пулемёта, — заставлял всё тело съёживаться в страхе. Но теперь немножко «отпустило». Заставив себя убедиться в мысли, что наш единственный источник угрозы – это окно напротив, и что никак по-другому афганцам до нас не добраться, я присел рядом с Гошей, положил автомат рядом с собой и расслабил мышцы. Трудно в это поверить, но тогда мне стало действительно хорошо, опять же таки в физическом отношении. Ещё бы, после всего, что успело произойти, я сидел расслабленный, можно сказать, отдыхал. Но продлилась моя «нирвана» совсем недолго. Уже в два сорок три прямо за окном вновь пронзительно заверещала бестия, очевидно, почуяв, что внутри сидит добыча. Гошина команда «фонарь», и я моментально нажал на кнопку. Луч осветил оконный проём в десятке метров от нас. Почти зелёная, грязная от запёкшейся крови, рука, нет, лапа, зацепилась за край проёма снаружи. Через долю секунды, подтянувшееся на мощных руках тело уже почти перевалилось с улицы в маленькую комнату. Ветеран далёкой афганской войны сработал безупречно: буквально два невероятно метких пулемётных выстрела в клочья разорвали голову с редкими чёрными сальными волосами, беззубым ртом и почти сгнившим, ввалившимся носом, — то, что я успел разглядеть в световом пучке за ту долю секунды.

Когда немного погодя свист в ушах спал на нет, и я, потерев ладонями уши, начал слышать звуки вокруг, Гоша повернулся ко мне и заговорил:

— Полезли, сволочи. Теперь нам, Антоха, нужно работать безупречно, иначе хана. Лампу не включаем, оставим на совсем уж худой конец. Ну а пока будем кормить нелюдей свинцом и порохом.

— Да уж, — выдавил я, — будем кормить, а что делать?

Фонарь я снова погасил, и мы вновь затаились, прислушиваясь, в ожидании следующих попыток штурма нашей крепости. Штурм же этот не заставил себя долго ждать. Вскоре под окном послышались уже несколько тварей, постанывающих на разный лад, но одинаково зловеще. Они, по всей видимости, как и их предшественники «продумывали» своими безмозглыми головами, как им пробраться внутрь. Скорее всего, кто-то наиболее смекалистый из мертвецов, подтащил к окну какую-нибудь бочку или ящик, в изобилии разбросанные вокруг дома и напоминавшие о некогда затеявшемся тут капитальном ремонте. Но зайти в комнату, а уж тем более выглянуть за окно, дабы поглядеть воочию на сооружение, позволяющее тварям проникать внутрь, дотягиваясь до оконного проёма, было бы смертеподобно. Слишком уж эти бестии были проворны и подвергаться такому риску было никак нельзя. Наше счастье, что не смотря на все физические сверхспособности афганцев, мышление их было более, чем примитивным, и столпившиеся под окном твари долго соображали, как же им залезть в дом за добычей, прежде чем обнаруживали ту самую конструкцию и взбирались по ней к окну. Но, через три минуты после расстрела последней бестии, звук, издаваемый ступающим непосредственно под окном на что-то металлическое афганцем, заставил нас вновь принять боевую позицию. Я врубил фонарь, который тот час осветил в оконном проёме безобразное тело, по всей видимости, некогда принадлежащее какому-то талибу. Такой вывод я сделал из того, что за всей бронзовостью и нечеловечностью морды афганца можно было разглядеть азиатские черты лица, чёрные средней длинны волосы. Но главное – это одежда. Расстрелянная также, как и предыдущая, и свалившаяся на пол под окно туша была одета в длинную, похожую на халат, одежду. Именно такими я и запомнил талибов, когда их показывали по телевизору. Часть из них, будучи арабами-наёмниками, носили именно длинные одежды, столь присущие жителям арабских государств. Но зачем армии препарированных трупов одежда в принципе? Этим вопросом ещё при первых случаях проникновения афганцев сперва в Узбекистан, затем в Казахстан были озадачены все, так или иначе причастные к расследованию этой невиданной доселе агрессии лица. Но вывод был очевиден для всех: труппы, превращённые в идеальные машины для убийств, после препарирования снова одевали в одежды для того, чтобы в тёмное (а в иное время они и не могли представлять опасности) суток солдатам, да и гражданским тоже, было сложнее различать своих и нелюдей, что, определённо, работало. И не сосчитать, сколько было перебито мирного народа, в суматохе и панике перепутанного с нелюдями!

Вслед за этим, практически сразу начал залезать в окно следующий афганец. Но пулемёт похоронным маршем для так и не нашедших своего пристанища мертвецов чётко отбивал свою монотонную мелодию, одного за одним отправляя штурмующих окно афганцев куда им и положено, в ад! Минуты тянулись так долго, что когда я посмотрел на часы всего лишь через двадцать минут (где-то в три десять), то просто оцепенел от увиденного, ибо я был уверен, что прошло уже как минимум часа полтора… Тем временем поток голодных, жаждущих свежей человеческой плоти бестий, стремительно нарастал. Они начали лезть уже по двое за раз в неширокий оконный проём, но патронов пока хватало на всех, хотя количество гильз под ногами уже начинало вселять некоторые опасения. В основном, расстреливать появляющихся в оконном проёме афганцев удавалось ещё до того, как они успевали перевалиться внутрь комнаты. Соответственно, умерщвлённые твари падали по большей части за окно, тем самым наваливая собой ужасную кровавую труппную гору, по которой, в свою очередь, с каждой новой «ступенькой» становилось всё проще взбираться нескончаемому потоку новых, разъярённых невозможностью полакомиться живцом, афганцев. С  каждой минутой наше с Гошей нервное напряжение стремительно нарастало. Я замечал, как Гоша успевал украдкой перекреститься в те короткие секунды затишья, когда, казалось, поток желающих пробраться внутрь мертвецов на миг стихал. Но не проходило и двадцати секунд, как поток нарастал с новой силой, оставляя нам всё меньше и меньше надежды на то, что нам удастся до рассвета перебить всю нечисть, непрерывно возникающую в свете фонаря в зловеще чёрном оконном проёме.

— Да сколько же их, тварей-то? – как будто откуда-то издалека сквозь пищание в ушах, доносилось до меня чертыханье Гоши, — бью-бью, никак не перебью! – матерился он. И, действительно, тварей было просто неумеренно; они всё лезли и лезли на наше уже порядком изрешечённое по периметру окно, будто орава алкоголиков на привокзальный буфет. Тем временем мы держали оборону уже около часа. Когда я в очередной раз во время небольшого, но уже более долгого затишья в натиске нечисти, перерыва взглянул на часы, было уже без четырёх четыре. «Дай нам Бог сил продержаться ещё часа три, и… Будем жить, найдём Дашу. Я чувствую, она затаилась в каком-нибудь очень надёжном убежище и ждёт нас. Да, точно ждёт, другого и быть не может!», — ни на секунду не переставая верить в сказанное, прошептал я себе под нос. И я совершенно не хотел думать о том, что эта моя надежда – лишь искусственный спасательный круг, на котором и только с помощью которого я во что бы то ни стало желал продержаться оставшиеся до рассвета жуткие часы, и что на самом деле у Даши не могло быть ни единого шанса остаться в живых, когда повсюду голодные зомби с чрезвычайно острым нюхом и невероятно голодные…

Перерыв, который в очередной раз предоставили нам живые мертвецы, к нашей огромной радости продлился чуть дольше, чем любой из предыдущих. Пулемёт стоял без работы целых пять минут, но фонарь теперь уже больше ни на секунду не переставал облизывать своим ярким языком окровавленный, изрешечённый оконный проём, откуда в любую минуту могла показаться очередная бестия. Но целых пять минут – никого. Этот факт невероятно воодушевил нас, особенно учитывая то, что один из трёх ящиков с аккуратно сложенной в него пулемётной лентой был уже практически пуст. Гоша, в своё время наскоро обучив меня нехитрой процедуре замены ленты, взял свой автомат Калашникова с полным рожком и велел мне, на сколько это возможно быстро, заменить ленту. Может быть, он сам сделал бы это куда быстрее, но это было бы явно рискованнее: оставить меня, едва умеющего стрелять из автомата, лицом к лицу с треклятым оконным проёмом. Поэтому он занял боевую стойку, а я тут же приступил к замене ленты. Делал я всё точно так же, как и во время обучения, но, как на зло, после того, как я вытащил почти дострелянную с последними несколькими патронами ленту, в принимающем механизме что-то щёлкнуло и не позволяло патрону из новой ленты лечь на своё место. Скорее всего, что-то произошло с механикой орудия из-за перегрева последнего. Я даже сильно обжёг тыльную стороны ладони, случайно коснувшись дула, поскольку был без перчаток. Но сердце заколотилось и в висках тревожно застучало, когда под окном взревел афганец, что явно предзнаменовывало, что вот-вот в проёме окна вновь появиться ужасное тело, чудо-технологиями спасённое некогда от тления.

— Что там у тебя? – быстро, нервно протараторил Гоша.

— Тут что-то… — Гоша оборвал меня на полуслове, крикнув: «Дай сюда!.. Хватай автомат, цельсь в окно!», и в мгновенье ока подскочил к пулемёту. Я с той же молниеносностью, что и Гоша, подхватил свой АКМ и, сместившись на два шага левее, расположился напротив окна. Фонарь лежал на полу, приподнятый на кирпиче таким образом, что светил прямо в окно, захватывая чуть-чуть и подоконник. В ту же секунду я увидел высовывающуюся голову кровожадной твари, рывком подтягивающейся на руках и готовой вот-вот заскочить в окно. Я что было мочи сжал рукоять приклада и нажал на спусковой курок. Мой автомат стоял в режиме стрельбы очередью. Несколько первых пуль чётко влетели в проём, сперва дверной, затем оконный. Одна или две угодили и в афганца, но не в голову, как это чётко получалось у Гоши, благодаря чему на одно дьявольское отродье уходило по одной, максимум по две пули. Мои же выстрелы пришлись афганцу в корпус. Может быть в плечо, может чуть ниже шеи, но он только взревел от ярости, будучи немного отброшенным назад и чуть не сорвавшись с карниза. Но потом, от ударной силы Калаша, руки мои начало поднимать вверх, и далее пули уже не достигли мертвенной плоти, молотя лишь по серой бетонной перегородке между дверным проёмом и потолком. Боковым зрением я видел, что Гоша отчаянно что-то делает с заклинившим механизмом, но тот никак не поддаётся. Через секунду Гоша уже схватил свой автомат, бросив так и не поддавшийся приёмный механизм, и, присев на корточки, тремя одиночными размозжил показавшуюся вновь в жёлтом луче фонаря нечеловеческую голову. Но вслед за сражённым, в проёме вновь появились конечности очередной бестии. Я уже не стрелял, а только стоял и наблюдал за истреблением тварей, нацеливши свой АКМ на окно. Всего за этот раз пытались прорваться три афганца. После того, как Гоша убил последнего, в окне с минуту никто не показывался.

— Одиночные! – скомандовал Гоша, а сам снова юркнул к пулемёту и вновь приступил к попыткам совладать с заклинившей системой. Я переключил автомат в режим стрельбы одиночными. Не буду лукавить: от страха, что я чуть было не пустил в дом кровожадного монстра, готового за секунды оторвать нам головы, да и от самого факта вдруг возложенной лично на меня ответственности за наши жизни, а, может, и за судьбу всего человечества, у меня неимоверно тряслись ноги. Страх затмил мой рассудок, и я почувствовал, что состояние моё близко к панике. Вдруг сейчас в лучах света появиться мерзкое подгнившее тело, направит на меня свой замутнённый, пронзающий ужасом взор, что тогда? Мне ни за что не попасть ему аккурат между глаз, я не боец, чёрт меня дери, а инженер, программист. «Нет, какой, к чёрту, программист?», — мысленно спросил себя я. «Сейчас каждый боец, каждый стрелок. В штаны наделать – будет ещё время, а пока твой ориентир, «программист» — мушка, твоя цель – голова нелюдя. Волю в кулак, отставить дрейф!». И я, уже в который, путём внутреннего диалога сам с собой, не дал-таки панике окутать сознание, а лишь сосредоточил все органы осязания на окне. С минуту я простоял в боевой стойке, после чего вновь возня под окном, хрипение, рычание, и вот, в окне в одно мгновенье ока, уже чуть ли сразу не в полный рост, возникло тело. Я растерялся и оторопел от увиденного. Ранее в живую я никогда такого не видел: афганец, при каких-то обстоятельствах потерявший одежду, выше пояса был абсолютно голый. Картина была такая, что гримёру фильма ужасов, сумевшему бы воспроизвести такое, точно дали бы Оскара за лучшую работу в своей номинации. Обычного для них, для афганцев, бронзоватого цвета кожа местами шла тёмными пятнами цвета ушибов. Где-то была явно различима запёкшаяся кровь, или что там у них вместо неё… Под левым ребром был огромный проём, то есть рваная рана, и даже виднелось из под мерзкой плоти сломанная кость ребра. Чёрные от запёкшейся на них чьей-то крови руки с длинными чёрными ногтями, недосчитывали нескольких пальцев. Кривой, с рваными губами, рот был почти беззуб; лишь несколько гнилых осколков поблёскивали на свету, когда чудовище взревело от ударившего в глаза пучка света. Относительно длинные, до плеч, чёрные спутавшиеся волосы, клоками торчали в разные стороны. Возле правого виска можно было разглядеть, как волосы были слеплены кровью, а под ними была приличных размеров рубленная рана, очевидно, от топора какого-нибудь несчастного крестьянина. Я успел разглядеть всё это буквально за секунду, после чего, изо всех сил сконцентрировавшись на мушке, незамедлительно нажал на спусковой крючок. К моему удивлению и, можно сказать, к моей гордости, я попал! Но, увы, не промеж глаз. Пуля разорвала нелюдю щёку и, пройдя на вылет, заставила его взвизгнуть. Ещё одна угодила уже в плечо пошатнувшемуся от первого выстрела афганцу. Тот молниеносно, совершенно не так, как предыдущие его умертвлённые собратья, а в сто крат проворнее, в миг перемахнул через подоконник через оставшейся там один единственный мешок с цементом, и оказался уже в маленькой комнате.

— Гоша-аа! – заорал я во всё горло бойцу, который, конечно же, видел всё происходящее, но, почему-то, не отрывавшемуся от пулёмета. Я успел стрельнуть ещё только один раз, попав афганцу в торс, прежде чем тот тремя шагами долетел уже до дверного проёма, ещё секунда, нет доля секунды, и он переломит мне или Гоше хребет. Но тут долгое «а» в моём вопле вдруг перебилось громким хлопком, вторым, третьим. Голова афганца разлетелась на куски над полосой света, освещавшей лишь его торс, и только струйки крови хлестнули в разные стороны, попав в луч фонаря. От дула пулемёта радостно поднимался дымок. Гоша в самый последний момент умудрился-таки побороть неисправность, заправить ленту с патронами и высадить в бестию три тяжёлых свинцовых пули.

Вот и продолжение!

Если вам понравился мой пост то подпишитесь на рассылку обновлений по RSS

2 Комментариев нет (Добавить 1)

  1. Супер! С нетерпением ждем продолжения!!!

    Ответить

    Антон Reply:

    Спасибо за отзыв… Скоро будет! 🙂

    Ответить

    1. coolzoom on Сентябрь 5th, 2010 - 23:01
  2. как сериал — здорово!!!!
    Спасибо и дем продолжения, конечно!

    Ответить

    Антон Reply:

    Спасибо за «спасибо». Пописываю потихонечку…

    Ответить

    Николай Reply:

    ура проды 🙂 давненько меня здесь не было

    Ответить

    Anton Reply:

    да, успел вот наваять…

    Ответить

    2. SergeyC on Август 8th, 2010 - 13:04

Оставить комментарий

*
*