конец главы 19 «SUOMI» и начало гл. 20 «Надежда на спасение» | Anton's Problematiques...
headermask image

header image

Ура! Я открыл сообщество Автотуристу.Ру. Заходите, регистрируйтесь и пишите свои отзывы! Давайте разовьём сообщество вместе. Всё для автотуризма на Автотуристу.РУ: автопутешествия, отчёты, путеводитель автотуриста и многое-многое другое...

конец главы 19 «SUOMI» и начало гл. 20 «Надежда на спасение»

Фуххх… Наконец-то, благополучно перебравшись в Швецию и обустроившись тут,  выкладываю вот продолжение! -)

Предыдущее тут.

Теперь картина действий скандинавского альянса по противостоянию дыханию смерти, всё ближе подбирающегося к их странам, была нам понятна. «Нам» — это мне, Даше и Андрею, которые понимали по-английски, бойцам же оставалось лишь наблюдать за тем, как тараторящие, словно пулемёт, финны без остановки водят пальцами по карте и очерчивают на ней различные области.

Закончив с географией, ребята рассказали, что финское правительство вынуждено было объявить эвакуацию, затем, чтобы люди в течение полугода покинули территории, лежащие восточнее «линии жизни». Эвакуация эта была объявлена лишь недавно, с первыми печальными новостями из Москвы, то есть чуть меньше недели назад. Вот почему мы, двигаясь по Финляндии с востока на запад, видели по-прежнему заселённые дома, машины на дорогах и в целом ту жизнь, которая была тут до объявления эвакуации. По словам Пааво, многие не спешат оставлять свой дом, а иные и вовсе наотрез отказываются верить в грядущую беду и попросту игнорируют призывы властей к миграции на запад страны. Мы удивились, откуда два наших случайных знакомых столько всего знают про ситуацию с Концом «света», но те раскрыли карты; их грузовичок, тот, что мы и увидели припаркованным возле «Фортуны», как раз и развозил по определённым областям страны те самые листовки и брошюры с информацией об эвакуации. А они оба, Йокка и Пааво, водители и одновременно ответственные за оповещение населения сотрудники министерства культуры Финляндии, которым в числе многих, и поручили задачу по информированию населения.

На мой вопрос о том, когда альянс начал подготовку к противостоянию, Пааво ответил, что программа по увеличению объёмов производства ультрафиолетовых прожекторов, строительства множества электростанций с юга на север вдоль всей «линии жизни», копание рвов и соединение озёр на участке Лахти-Оулу была запущена ещё с год назад. По их словам, в настоящий момент работы активно ведутся, вот только с установкой и подключением прожекторов, потребляющих колоссальное количество энергии, пока всё не совсем так хорошо, как хотелось бы. В холодное время года, особенно с декабря по март, возникают большие проблемы с доставкой оборудования в труднопроходимые для грузовиков места «линии жизни», особенно ближе к северу. «А с участком от Оулу до Норвежского моря вообще неразбериха какая-то… Насколько нам известно, туда ещё не начали даже электричество подавать, не говоря уже об установке прожекторов. Слишком сложный во всех отношениях участок. Скорее всего, не успеют…» — нерадостно заключил Йокка.

— Вся сложность укрепления этого участка состоит в том, что он проходит на крайнем севере, через вечную мерзлоту и тундру. Зимой там до минус сорока пяти бывает, летом теплее, конечно! – невероятно эмоционально, размахивая руками в разные стороны рассказывал Йокка. Альянс пока так и не пришёл к какому-то единому мнению о том, как укреплять эти проклятые четыреста тридцать километров и нужно ли их вообще укреплять. Думают, что эти ваши зомби, может, туда и не доберутся, замёрзнут… — и он заглянул мне в глаза с какой-то надеждой, с вопросом, ответ на который был для него очень важен. Я понял, что Йокка хотел услышать от нас какую-то информацию, способную либо подтвердить, либо опровергнуть те самые размышления на тему «может замёрзнут». Наверное, он думал, что мы, сидящие здесь вооружённые русские, двигающиеся в Норвегию, знаем устройство афганцев «от и до», но он ошибался. Я лишь пожал плечами, ответив, что морозы до минус двадцати пяти, присущие для средней полосы России, афганцев нисколько не тревожили, а насчёт минус сорока-сорока пяти я ничего не могу сказать. Я лишь предположил, что поскольку плотность населения там, на крайнем севере, чрезвычайно низкая, то, может, афганцы и не станут активно продвигаться с востока на запад именно по северу, решив, что там им нечего ловить…

Естественно, в финансировании и выполнении работ по повсеместному возведению мощнейших ультрафиолетовых прожекторов, оперативному строительству многоцелевых электростанций, рассчитанных на длительную автономную работу, многократному дублированию (на случай обрывов) питающих прожекторы линий электропередач и многому другому также участвовали все страны альянса, потому что силами одной Финляндии сделать всё это было бы просто невозможно. Все понимали, что они обязаны помогать Финляндии, ведь она первая примет на себя страшный удар. В противном же случае, афганцы молниеносно доберутся и до других. Водители грузовичка рассказали, что было много дебатов по вопросу о том, что некоторые члены альянса высказывались за укрепление лишь того самого наиболее сложного участка, финско-шведской границы. Предлагалось «отдать» Финляндию и свести всю оборону лишь к тем самым четырёмстам с лишним километрам, но, в итоге, от этого варианта отказались, потому что в случае полной эвакуации населения Финляндии в Швецию и Норвегию, его невозможно было бы даже прокормить, не говоря уж о размещении нескольких миллионов финнов. Вопрос о том, чтобы бросить братское, скандинавское государство, и укреплять лишь границы своих стран, ни у Шведов, ни у Норвежцев, ни у Датчан даже и не вставал. Вдобавок, именно на западных территориях Финляндии и производится добрая половина всего рапса, служащего для всей Скандинавии если не основным, то уж точно наравне конкурирующим с остальными видами топливом. За столь интересным и для всех нас, и для двух финнов разговором мы провели не менее получаса. Почти все уже допили свой кофе с восхитительным пирожным, и нам пора было уже трогаться в путь, ведь время бежало неумолимо, и нужно было как можно быстрее достичь Осло.

Я взглянул на часы, но даже не запомнил, сколько было времени, потому что вспомнил про то, что этими часами мне предстояло расплатиться с хозяином кафе, который в тот момент как раз направлялся к нашему столику, неся на подносе последние две чашечки кофе для Шталенкова и Андрея. Я отщёлкнул крепёж на металлическом браслете своих часов и с улыбкой, хоть и не без сожаления о ценном подарке, со словами благодарности протянул часы пожилому хозяину. Но тут Йокка, понявший всю ситуацию, плавным движением опустил мою руку, жестом показал, что не нужно этого делать и полез за бумажником. Я возразил, но финн был крайне настойчив и уже вовсю объяснялся с хозяином «Фортуны», выясняя сумму нашего счёта, и, получив ответ, начал отсчитывать сумму. Тогда я предложил свои часы уже ему. Точнее не предложил, а, пожав ему руку и поблагодарив за столь благородный с его стороны жест, положил часы перед ним на стол. Тут подключился уже и Пааво, сказав, что я их невероятно обижу, если тот же час не надену свои часы обратно и буду продолжать возражать против того, что они нас угостили, проявив свойственное финнам гостеприимство. Я было подумал, что коли мы первые покинем стены этого чудесного, невероятно уютного и навеявшего столько тёплых воспоминаний домика, то я свои часы просто повешу на зеркало грузовичка двух столь любезных соседей по границе, но тут же передумал делать это, побоявшись тем самым и впрямь серьёзно обидеть их. Ещё минут пять мы все прощались с Пааво и Йоккой, жали им руки, благодарили за то, что они нас накормили и желали им и их стране никогда не столкнуться с адскими отродяьми, к тому моменту уже расползавшихся по Тверской области, а может уже и гораздо дальше. В свою очередь мы пообещали, что сделаем с норвежскими властями всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки дать техногенный отпор лютым тварям. На том мы и попрощались окончательно, сели по машинам и продолжили движение.

Глава 18. Надежда на спасение

Уже через сорок минут после самого незабываемого за последние как минимум два года ужина, мы подъехали к финско-шведской границе. Мы с Дашей во время нашего автопутешествия 2008-ого года, по сути, этой границы-то и не видели, потому что плыли из Хельсинки в Стокгольм на пароме и, переночевав на нём, просто оказались в шведской Столице. Но я мог себе представить, что эта, сухопутная граница ничем не отличалась от всех других границ внутри Шенгена, которые я когда-либо видел. А были они все весьма номинальны. Подъезжая к границе можно было увидеть соответствующий дорожный знак, затем знак, предупреждающий о выезде из одной страны и въезде в другую, небольшое зданьице-таможню и небольшую площадку для остановки фур и грузовиков. Никаких шлагбаумов или военных, никаких препятствий для выезда из одной страны-участницы Шенгенского соглашения и въезда в другую не было и в помине! Теперь же граница между Финляндией и Швецией выглядела совершенно иначе. Уже на подъезде к контрольно-пропускному пункту ещё с финской стороны то слева, то справа виднелись множественные военные автомобили, патрули и укрепления. Перед нами ехало около пяти машин, также желающих попасть в Швецию. Перед нашей небольшой колонной вскоре показался опущенный шлагбаум, и трое людей в военной форме велели идущим впереди автомобилям остановиться. Затем последовала какая-то проверка документов, разговор водителей с военными, после чего по одной машине начали выпускать с территории Суоми. Вскоре очередь проверки дошла и до нас. На удивление, никаких вопросов нам особо не задавали, а лишь спросили о каком-то пропуске, видимо, о той самой бумажке, что дали нам на въезде в страну тысячи озёр. Шталенков протянул военному требуемую бумагу. Тот посветил в неё фонариком, попросил наши паспорта, сверил их с вписанными в бумагу сведениями и по рации велел кому-то поднимать шлагбаум.

— И всё? Мы можем ехать? – недоумённо спросил я, не поверив столь простую процедуру выезда из страны. Но пограничник меня, по всей видимости, не понял, потому что предыдущее общение на английском заключалось лишь в двух произнесённых им на английском заученных фразах: «Your permit»[1] и «Your passpotrs»[2]. Мой же вопрос поставил его в тупик и он, явно понявший, что на финском общаться с нами бесполезно, переспросил на шведском – втором государственном в Финляндии языке:

— Vad? [3]

Впервые в жизни в реальной ситуации мне пригодился шведский язык, который я несколько лет учил до «Конца», потому что очень хотел некогда уехать жить в Швецию. Я повторил свой вопрос, и финн, несколько ошарашенный тем, что я понял его «Vad», ответил, что им звонили с финско-российской границы и предупреждали о нас.

— Звонили? – у меня чуть челюсть не отвисла от услышанного. Дело в том, что последние два года «звонить» можно было только внутри здания, и я сперва даже не понял, что же ответил мне финн, не сумевши связать слово «звонили» с «финско-российская». Телефонная связь, функционировавшая до недавнего времени лишь в здании ФСБ на Лубянке, уже давно перешла в разряд истории, чего-то забытого.

— Да, звонили, проезжайте же уже, задерживаете остальных! – несколько нервно ответил мне пограничник, не понимая, чего же я ещё хочу от него, когда шлагбаум перед нами уже открыт. Мы выехали с территории Финляндии, а я всё никак не мог уложить в своей голове то, что в Суоми функционирует дальнемагистральная телефонная связь. Шведские пограничники долго расспрашивали нас о цели транзита через их страну, досконально изучили все наши официальные бумаги, документы, и довольно долго осматривали машины. Уж не знаю, чего они предполагали там найти, но час времени мы потеряли на пункте досмотра автотранспортных средств. Сильно насторожил шведов факт наличия у нас многочисленных единиц огнестрельного оружия, на которое, как ни странно, финны не обратили внимания, поскольку ехали мы ни откуда-то, а из России, где творится полнейший кошмар и, вдобавок, мы представляли правительственную делегацию. Продержав нас на границе в общей сложности без малого два часа, заставив нас показать даже те секретные данные, что мы везли на ноутбуке и, окончательно убедившись, что мы действительно едем для выполнения жизненно важной как минимум для всего континента миссии, пропустили нас. Надо отдать должное шведским пограничникам за то, что они детально описали нам состояние дороги, ведущей в Норвегию, и предупредили о паре перекрытых участков и путях объезда. Они даже вручили нам карту Швеции от 2011 года, на которой и пометили перекрытые участки и подсказанные пути объезда, так что мы, будучи теперь предупреждёнными, с лихвой должны были в пути компенсировать потраченное из-за повышенной бдительности шведских стражей границы время.

Дорога по Швеции ничем особенным не запомнилась, ведь ехали мы в кромешной темноте северной зимы, и лишь электрифицированные домики, то и дело встречавшиеся вдоль трассы, вселяли оптимизм и всё тот же настольгический трепет. Машин на трассе, также как и на территории Финляндии, было много. Даже ещё больше, чем там. И чем южнее мы продвигались, обогнув Ботнический залив, тем увеличивалось и количество автомобилей. Что в Швеции, что в Финляндии плотность населения в разы увеличивалась к югу и уменьшалась к северу. Это и не мудрено, ведь, чем севернее земли, тем менее они благоприятны для проживания, а в нынешних условиях и подавно. Но, несмотря на поздний час, навстречу нам то и дело проезжали грузовики и фуры, везущие, как мы теперь могли догадываться, всяческое оборудование к «линии жизни». И их поток нисколько не уменьшался даже глубокой ночью.

Когда было уже далеко за полночь, температура воздуха за бортом снизилась до минус восемнадцати по Цельсию; в машине же было очень тепло и уютно. Я взглянул на датчик уровня бензина. С момента заправки в Финляндии мы сожгли ровно половину бака. Нам повезло, что в тех краях, где мы ехали, по всей видимости, ещё не было обильных снегопадов. Дорога хоть и была весьма заснежена и требовала от водителя огромной концентрации внимания, но вполне проходима. Через какой-то месяц, может раньше, проехать по ней без идущего впереди грейдера будет, скорее всего, невозможно. Даша не спала, а сидела с разложенной на коленях картой, подаренной нам шведскими пограничниками, и то и дело сверялась с встречающимися вдоль дороги указателями. Когда на часах было час двадцать восемь ночи, до Осло оставалось ещё как раз полпути. Во время очередной технической остановки, оба наших экипажа единогласно решили на сон не останавливаться, а ехать до «победного», чтобы к утру быть уже на месте. И мы ехали всю ночь, коротая время и борясь с  подступающим  сном музыкой и беседами. Разговаривали мы, конечно же, о том, кто как видит исход печальных событий, гадали, что ждёт нас впереди, говорили и о смысле жизни, и о вечности, и о вселенной. За разговорами время действительно пролетало незаметно. Очередная Дашина сверка – до шведско-норвежской границы в районе никому до этого неизвестной норвежской деревушки Лиллебу (Lillebo) всего чуть менее шестидесяти километров. Спустя минут сорок показался и указатель «Sverige-Norge», оповещающий о приближении к границе. Удивительно, но пересечение границы между Швецией и Норвегией заключалось лишь в смене названия государств на здоровенных щитах, отстоящих на пятьдесят метров друг от друга. Не было ни контрольно-пропускных пунктов, ни пограничников, ни каких бы то ни было формальных атрибутов границ двух скандинавских стран, кроме лишь упомянутых щитов с названиями оных. Видимо, поток желающих нелегально переселиться из Швеции в Норвегию не был столь существенным, сколь был аналогичный поток рвущихся из Финляндии в Швецию и, тем более уж, из России в Финляндию. Да, многое изменилось за прошедшие два года! И неудивительно, что шведы в новых реалиях решили закрыть государственные границы с Финляндией, в которой уже и без того нашло своё пристанище большое число нелегалов из России. Так или иначе, но отношения между Норвегией и Швецией, как можно было догадаться по опыту пересечения границ, были куда более открыты и похожи на те, что были «до». Было без малого пять утра, когда мы подъезжали к Осло. Нам повезло, что мы успели проскочить длинный участок северной трассы до метели, которая вдруг разыгралась уже на подъезде к Норвежской столице. Мы плелись как черепахи, потому что видимость из-за обильного снега и ветра была практически нулевая. Мы проехали пределы внешнего кольца – автомобильной магистрали, опоясывающей Осло на подобие МКАДа. Теперь, когда мы въехали в норвежскую Столицу, а бензина у нас едва ли оставалось и на сотню километров (у Гелендвагена, вероятно, несколько больше из-за большего объёма бака, но в любом случае уже весьма немного), нам было совершенно неизвестно, куда конкретно нам было нужно держать наш оставшийся, уже совершенно незначительный, путь. Я чувствовал, что через какой-то час, полтора максимум, мы каким-то образом да найдём искомое ведомство, и уже наконец-то ляжем спать, ведь сил практически не оставалось…


[1] Ваше разрешение

 

[2] Ваши паспорта

[3] Что?

!Продолжение и до самого конца!

Если вам понравился мой пост то подпишитесь на рассылку обновлений по RSS

4 Комментариев нет (Добавить 1)

  1. Keep these arielcts coming as they’ve opened many new doors for me.

    Ответить

    1. Forever on Май 14th, 2016 - 18:20
  2. Спасибо!!!
    Дочитала!!! )))
    Книга очень итрересная, довольно легко читается.
    Очень жду продолжения!
    P.S.: не так давно у нас вырубили свет во всем микрорайоне, так вот тогда — то мы и задумались… почти сутки без электричества в спальном районе СПб дались тяжело, при этом не было и воды…

    Ответить

    Anton Reply:

    Спасибо за интерес!
    Да, слыхали про отключение энергии в Питере((

    Выложил продолжение и прямо до самого конца! -)

    http://www.problematique.ru/?p=725

    Ответить

    2. Victoia on Март 16th, 2011 - 21:54
  3. кстати большая просьба — сделайте оглавление

    Ответить

    Anton Reply:

    Ох… Со временем беда совсем! За интерес — спасибо!

    Книга дописана и направлена в три издательства. Жду откликов (там всё не быстро у них) 🙂

    Ответить

    3. GDragon on Январь 29th, 2011 - 18:33
  4. Спасибо за проду! 🙂

    Ответить

    4. GDragon on Январь 29th, 2011 - 18:32

Оставить комментарий

*
*