Продолжение главы 20 и до самого конца! | Anton's Problematiques...
headermask image

header image

Ура! Я открыл сообщество Автотуристу.Ру. Заходите, регистрируйтесь и пишите свои отзывы! Давайте разовьём сообщество вместе. Всё для автотуризма на Автотуристу.РУ: автопутешествия, отчёты, путеводитель автотуриста и многое-многое другое...

Продолжение главы 20 и до самого конца!

Предыдущее здесь.

Остановились на первой повстречавшейся нам заправке, но не с целью пополнить запасы горючки, а в столь ранний час спросить хоть кого-то, куда нам нужно ехать, где искать здание министерства обороны Норвегии. Автозаправочная станция, естественно, не работала, но в какой-то крошечной будке, примыкающей к ней, горел свет. По всей видимости, это было какое-то подсобное помещение, и в нём кто-то находился и не спал. Я вышел из машины и подошёл к окошку. Внутри двое играли в кости, сплошь окутанные табачным дымом. Я постучал в окно. Один из игравших от неожиданности, подпрыгнув на месте, выронил из рук игральные кости, и испуганно посмотрел на окно. Затем оба переглянулись, поднялись со стульев, и пошли открывать дверь. Испугались они если только от неожиданности, но никак не от позднего гостя, ибо дверь они открыли без какой-либо боязни, даже не спросив, кто же там. Признаться, мне было более, чем дико от этого! При других обстоятельствах я и представить бы себе не смог, чтобы в такое-то время, когда мир катится в тартарары, можно было вот так спокойно, в пять часов утра открыть дверь неизвестно кому. Но это была Норвегия. По первой же ситуации, столь удивившей меня, складывалось такое впечатление, что жители этой небольшой, но чрезвычайно богатой и благополучной в своё время страны, будто бы жили в каком-то другом измерении, будто и не было для них никакого «Конца» света, равно как и конца «Света»! Потрясающе, невероятно! Я улыбнулся открывшим мне дверь и с удивлением глядящим на меня скандинавам. Поздоровался и задал вопрос. Их удивление троекратно усилилось, когда они услышали мой вопрос относительно министерства обороны. Не рассчитывая на такую удачу и, если честно, не надеясь получить от этих двух сотрудников заправки точных координат искомого здания, я удивился не меньше, когда те подробно рассказали мне путь до министерства. И откуда только они знали? Но это меня волновало меньше всего. Я, наспех отблагодарив тех двух, поспешил сесть за руль, и наша колонна из двух автомобилей, провожаемая взглядами работяг с круглыми от удивления глазами, вышла на финишную прямую! Ещё двадцать минут плутания, сопоставления названий улиц и очертаний зданий с описанными мужиками с заправки, и вот мы уже заглушили двигатели возле громадного здания современной постройки, надпись над парадным крыльцом которого гласила: «Министерство обороны Норвегии». Нам оставалось всего несколько часов до того, как двери сего министерства откроются. И те люди, донести до которых сверхважную информацию с бережно довезённого за столько километров от Москвы до Осло и чуть было не утраченного вместе с надеждой на спасение континента ноутбука, начнут приходить на свои рабочие места. Осталось лишь их дождаться. Не заглушая двигателя, но погасив фары, и мы, и экипаж Мерседеса заснули крепким сном в салонах машин, ведь все мы уже были обессилены от изнурительной дороги и всего того, что произошло с нами за последние несколько дней!

Трудно было оценить, долго ли мы проспали, но выдернул нас из глубокого сна стук в окно. Открыв глаза, я увидел, что с улицы, прислонившись лбом к стеклу пассажирского окошка, в салон машины удивлённо смотрит мужчина средних лет, а за его спиной стояло ещё несколько человек. Проснулись и Даша с Андреем, и мы втроём не менее удивлённо уставились на стоящих снаружи людей. Спустя несколько секунд, я вышел из машины. Люди обступили меня, на их лицах виден был такой интерес, который трудно было бы даже с чем-либо сравнить. Ну ещё бы! В такие времена, когда даже самые некогда привлекательные в туристическом плане страны, к коим относилась и Норвегия, уже забыли о таком понятии, как туризм, обступившие Хонду с русскими номерами норвежцы просто сгорали от любопытства! Мои часы показывали десять минут одиннадцатого по московскому времени, то есть в Осло сейчас было десять минут девятого, и только-только занимался рассвет. Меня начали расспрашивать, кто мы, что мы тут делаем, нужна ли нам помощь, что происходит в России, Швеции, Финляндии. Для тех десяти-пятнадцати человек, что окружили меня, словно аборигена, я представлял неимоверный интерес, впрочем, равно как и мои спутники, пока что сидящие в машинах и наблюдающие оттуда за происходящим. Сначала я сбивчиво пытался давать ответы на сыпавшиеся на меня в хаотичном порядке вопросы, на несложном английском рассказывая и про нашу миссию, и про чудовищ, напирающих со стороны Афганистана, и, собственно, про нас самих. Но потом я понял, что ни времени на этакую «пресс-конференцию», ни желания распинаться о подробностях всего и вся, стоя на приличном морозе, у меня не было. Я чётко сформулировал вопрос и задал его норвежцам: «Во сколько начинается рабочий день у министерства обороны Норвегии?». «Рабочий день уже начался в восемь часов, пойдёмте!», — пригласил меня старичок, навьюченный смешной, не по размеру большой, но очень тёплой одеждой. Он зазывающе махнул рукой, и уже было двинулся в сторону здания министерства, но я попросил его подождать минуту и позвал всех своих спутников пойти с нами. Закрыли машины и всей гурьбой проследовали за нелепо одетым дедушкой…

Могли бы вы сейчас представить себе, каким было бы выражение лица, скажем, туземца, если бы тот увидел телевизор или автомобиль? Мне кажется, что выражения наших лиц можно было бы легко поставить в сравнение в тот момент, когда поднимаясь по ступенькам к дверям министерства обороны, старичок достал из внутреннего кармана куртки сотовый телефон, набрал номер и принялся с кем-то разговаривать! Он остановился, чтобы не входить в здание во избежание помех связи; остановились как вкопанные и мы, с разинутыми ртами, словно туземцы за диковинной штуковиной, наблюдая за тем, как буднично и незамысловато мужчина говорит по сотовому телефону! О да, для нас это было настоящим шоком, ведь уже больше двух лет прошло с тех пор, как прозвучал в России последний звонок мобильного телефона, и ушло в забытье такое понятие, как сотовая связь. Закончив разговор, старик недоумённо посмотрел на нас, не понимая причины нашего столь ярко выраженного удивления. Раньше я и сам никогда в жизни бы не подумал, да даже представить бы себе не смог, что такая обыденная когда-то вещь как сотовый телефон в действии вызовет у меня такой восторг, если не сказать трепет!

— У вас тут сотовая связь работает? — спросил я скандинава, с трудом укладывая в голове увиденное.

— Да, как видите. Спустя несколько месяцев после… — тут он, не зная, как объяснить на английском то глобальное обесточивание всего и вся в 2012-ом году, ввинтил простое и понятное: «капут!», — власти восстановили связь. У нас тут с электричеством проблем вообще нет! – не без гордости добавил он. Я кивнул. В тот миг мысли мои полностью были оккупированы размышлениями о том, что, быть может, и интернет тут работает! Чудеса, фантастика… Почему-то именно в этот момент я окончательно отмёл какие бы то ни было тени сомнений в том, что всё будет хорошо, что мы непременно выиграем эту роковую схватку с самой преисподней! Такая страна, как Норвегия, нисколько не потерявшая в 2012-ом своей индустриальной мощи, а, напротив, на фоне прочих стран ещё и развившаяся за эти два минувших года, совершенно точно имела, что противопоставить штатам в этой судьбоносной войне! Я словно воспрял духом. Сколько месяцев, недель, дней осталось до реализации оружия, способного дать афганцам настоящий отпор? Да, настоящий, тот, который они гарантированно не смогут преодолеть. Не свинец и не пламя, нет. Это должна быть громадных размеров параболическая тарелка, нещадно излучающая радиоволны определённых частот и очищающая пядь за пядью территорию нашего континента от зомби. Но изготовить такую тарелку… Возможно ли это в столь ограниченные сроки, которыми мы располагаем? Удержит ли «линия жизни» натиск мертвецов, если те прорвутся-таки за границы России?

Тем временем дедуля, который, по всей видимости, был каким-то здешним сотрудником, уже провёл нас внутрь, к пропускному пункту. По обе стороны от мощных турникетов несли свою службу двое здоровенных военных. Последовал диалог, в ходе которого я кратко изложил нашу историю и показал документы на английском, подписанные Карамзиным и скреплённые печатью ФСБ России. Охранники куда-то звонили, отходили, задавали нам всевозможные вопросы. В конечном счёте, когда они выяснили всё, что им требовалось, попросили нас подождать минуту. За нами должен был спуститься сотрудник, который «нами займётся». Мы присели на кресла в холле. Дедушка, что поразил нас, напомнив про давно забытые технологии двадцать первого века, пожелав нам успехов, предъявил пропуск и скрылся в коридоре по ту сторону турникетов. Через непродолжительный промежуток времени из-за турникетов показался статный, высокий, лет шестидесяти генерал. Тяжёлой поступью он отточенной, поистине генеральской походкой отчеканивал по мраморному полу своими лакированными ботинками вымеренные шаги. Украшенная национальными символами фуражка, невероятной красоты китель и идеально правильной формы брюки делали его похожим на героя какого-нибудь патриотического фильма. Его мужественное, гладко выбритое лицо было мне знакомо, я определённо его уже где-то видел! Но где, как это возможно? Может в кино? Я терялся в догадках…

Он вышел к нам, мы встали с мест. Бойцы машинально отдали ему честь. Он отдал честь им.

— Мы вас давно ждали, и вот вы, наконец, приехали! Добро пожаловать! – спокойно, но с некоторым воодушевлением произнёс он, пожал всем руки, и несколько панибратски похлопал по плечу Шталенкова. Ну конечно же, я его видел, и не в кино, а наяву! Генерала звали Даниэль Нильссон. Он – глава министерства обороны Норвегии и правая рука правящего короля Норвегии. Я пару раз видел его в коридорах на Лубянке, когда он и ещё несколько военных проходили между кабинетов, сопровождаемые Шталенковым и самим Карамзиным. Всё! Мы были на финишной прямой. Теперь не оставалось никаких вопросов, где и кого нам нужно искать, кому объяснять цель нашего приезда. Мы были у цели. Шталенков и даже Клоп, чьё лицо, казалось, совсем не умеет выражать каких-либо эмоций, впервые за долгое время улыбнулись. Даша, увидев такую картину, чуть было не заплакала, сжала изо всех сил мою ладонь и тоже улыбнулась. Она всё поняла. Перед нами стоял тот, при чьём содействии нам предстояло отменить конец «Света», не дать кануть в Лету исконным обитателям нашего, Евразийского континента, подарить жизнь ещё оставшимся в живых сотням миллионов людей. Впервые за долгое-долгое время подобное натянутой струне напряжение, неуклонно присущее каждому из всех нас, стоящих напротив министра обороны Норвегии, страх, боязнь не доехать, не справиться, отступали. Теперь, когда мы доехали, довезли до Осло и ноутбук с данными, все видеозаписи про афганцев, материалы лабораторий Лубянки, оставалось лишь, объединив усилия, предпринять необходимые действия. «Мы непременно победим, точно, гарантированно. У афганцев нет шансов. Нам нужно лишь немного времени, и весь этот кошмар, нет – сам Ад, навсегда сгинет, став лишь ужасной записью в учебниках истории будущих поколений, моих детей и внуков», — крутилось у меня в голове. «Спасение!».

 

Глава 21. Норвежские будни

 

Началась ежедневная интенсивная работа. Шталенков, Андрей и я со специалистами норвежского оборонного министерства работали с привезёнными нами данными. Даша, Гоша и Клоп были озадачены различными вспомогательными задачами. Так или иначе, все были при деле и, дабы как-то вписать нас в общественную жизнь на тот срок, что нам предстояло пробыть в Норвегии, нам назначили зарплаты за выполняемые функции. Таким образом, мы словно получили некий вид на жительство, только неформальный. Жили мы в гостинице, за номера в которой платить нам было не нужно. Эти расходы взяло на себя министерство. На заработанные же деньги мы могли покупать себе продукты питания, одежду, бензин, да, впрочем, всё, что угодно. Вот уж, действительно, правильно говорят, что к хорошему человек  быстро привыкает! Походив пару дней с раскрытыми от изумления ртами по изобилующим всевозможными продовольственными, бытовыми, техническими товарами магазинам, в скором времени мы уже воспринимали столь широкий ассортимент продаваемых товаров, впрочем, как и само наличие в городе большого числа супермаркетов, как должное. Уже через несколько дней всем нам казалось совершенно обыденным завтракать бутербродами с сыром или сёмгой, а обедать настоящим горячим грибным, рыбным или куриным супом с наивкуснейшим мягким хлебом и сытным «вторым» блюдом (преимущественно рыбным). Постепенно стали мы привыкать и к развитой, словно и не знали жители Осло ни о какой беде, накрывшей мир два года назад, инфраструктуре. Функционировали все, столь привычные в «доконцасветные» времена, городские службы, ходили автобусы и трамваи, работали аптеки, парикмахерские, прачечные и даже кинотеатры. Вот к этому действительно было трудно привыкнуть. Но самым же ярким для меня воспоминанием тех дней, безусловно, было наличие горячей воды в жилищах! Впервые за последние вот уже два года я по-человечески принял ванну. Да, можете ли вы себе представить, я набрал целую ванну горячей воды и часа четыре, ночью, после рабочего дня в министерстве, просидел в ванне, словно боясь, что это может больше никогда не повториться. Словом, мы попали в какую-то сказку и, поначалу, будто неандертальцы, удивлялись и не могли нарадоваться каким-то некогда столь обыкновенным вещам и явлениям.

Но за всем «сказочным» бытом стояла и ежедневная напряжённая работа, переводы документов, консультации с инженерами, докторами, физиками, военными. Через неделю после нашего прибытия в Осло, 19.11.2014, норвежские специалисты отсмотрели все видеоматериалы, привезённые нами. Они на глазах бледнели, когда просматривали многочисленные документальные записи, среди которых были: те, что мы привезли из Колокольцевки; записи с камер наблюдения того, принявшего удар армии зомби первым, участка казахско-российской границы; запечатлённые на видео опыты над трофейным афганцем в лабораториях ФСБ и прочие. Единожды увидев тех исчадий ада, которые всё дальше и дальше продвигались на запад и север, норвежцы непроизвольно менялись в лице. Конечно, они слышали о надвигающимся зле, но им было трудно и представить себе, до чего совершенными «машинами для убийств», страшных убийств, были эти афганцы американского производства. Среди инженеров, которым на основе исследований и предстояло конструировать ту самую судьбоносную параболическую тарелку, призванную очистить континент от живых мертвецов, был один американец, проживающий в Норвегии с момента окончания университета в Осло. Его звали Майк. Он был незначительно старше нас с Андреем и очень приветливым и общительным, поэтому мы с ним сдружились и неоднократно после рабочих будней ходили в бар пропустить по стаканчику виски. За разговорами было заметно, что Майк несколько стесняется своей национальности, будто бы чувствует и за собой часть вины, тяжким грузом лежащей на плечах бесчеловечного американского правительства, решившего в одночасье повернуть вспять историю планеты. Но никто, ни на секунду не относился к нему как-то иначе, предвзято или с недоверием. Так и мы понимали, что одна лишь национальная принадлежность человека никоим образом не позволяет приписывать ему грехи верхушки правящей элиты, вольно распоряжающейся судьбами миллионов как своих граждан, так и граждан других стран. Именно ограниченный круг лиц американского правительства посмел посягнуть на право вершения мировой истории, на право миллиардов мирных граждан жить на своих исконных территориях, постепенно восстанавливая «доконцасветный» быт и оправляясь от вероломного удара стихии… По иронии судьбы, именно Майк, исследуя в начале декабря тот самый, извлечённый из черепа трофейного афганца микрочип, обнаружил, что при определённом диапазоне волн этот самый чип способен вызвать у подконтрольной органической боевой единицы что-то вроде невероятно обширного инсульта, способного умертвить афганца за считанные секунды. До этого о подобной функции чипа никто и не догадывался, предполагая, что основная и единственная его функция заключается лишь в вызывании у препарированных трупов инстинкта удаления от источника излучения. Открытие Майка стало поистине революционным применительно к задачам, реализовать которые и должна была тарелка. До этого мы могли рассчитывать лишь на то, что афганцы будут бежать прочь от мучительного для них излучения от этой самой тарелки, но каким образом было бы возможно их всех уничтожить, оставалось совершенно неясным. Теперь же все ликовали! Достаточно было сконструировать громадных размеров тарелку, поместить её на высоком месте, и все афганцы в радиусе действия излучаемых ею волн просто-напросто передохнут как рыба в отравленной воде. По сути, если бы не американец Майк, то дальнейший план действий по отмене конца «Света» по-прежнему был бы не очень ясен. Американец обнаружил то, что позволит истребить американских же бестий. И теперь все предпосылки для того, чтобы дать бой исчадьям ада были выполнены: принципы смертоносного воздействия, частота волн, их мощность и прочие технические вопросы были решены. Оставалось главное – производство этой самой гигантской, беспрецедентной по своей мощности тарелки.

 

Глава 22. 2015. Битва за «Свет».

 

Шли дни, недели. К середине декабря с Финской границы пришли первые тревожные известия. Тринадцатого декабря, естественно ночью, афганцы впервые показались возле контрольно-пропускного пункта «Торфяновка» Российско-Финской границы. Пограничники обеих стран, молниеносно среагировав, врубили загодя установленные ультрафиолетовые прожектора, как только заметили, что из пустоты, из тьмы (к тому времени людей по ночам уже нельзя было увидеть на открытом пространстве) на них с большой скоростью надвигается нечто. От света прожектора оно взревело, попятилось назад и через мгновенье скрылось во мраке. Так описали первую встречу с афганцем наши ребята-пограничники, дежурившие в ту ночь на «Торфяновке». Надо заметить, инфраструктура в части телефонной связи между странами участницами Скандинавского Альянса была налажена безупречно! Звонок с КПП в центральный оборонный штаб Финляндии, располагавшийся в Хельсинки, затем вызов скоммутировали в Стокгольм, уже в шведский штаб, а оттуда, в свою очередь, звонок поступил напрямую на пульт дежурного штаба уже норвежского, входившего в состав Министерства обороны Норвегии и располагавшегося в его же здании. Мы об этом узнали лишь тринадцатого утром и, если говорить откровенно, были буквально ошарашены от услышанного. По прогнозам военноначальников Скандинавского Альянса при худшем стечении обстоятельств уже к середине января наступающего года бестии смогут достичь «линии жизни». При всё тех же, худших раскладах, военные чиновники отводили от двух до четырёх месяцев на удержание обороны этой самой линии, после чего, по их прикидкам, если афганцев станет чрезвычайно много, они с огромной долей вероятности просочатся сквозь бреши в оборонительной линии и тогда… Но при оптимистичных оценках «линия жизни» может продержаться и полгода, и год, ведь главный враг афганцев, — ультрафиолет, а, точнее, выработка электричества для его подачи, была практически не ограничена, и световой щит, распространяющийся гораздо дальше и эффективнее любых оборонительных редутов или огнестрельных выстрелов, сможет чуть ли неограниченное время сдерживать натиски. Не было бы брешей! Но мы, русские, знающие об афганцах не понаслышке и видевшие воочию всю их мощь, весь тот ужас, что они сеют, однажды появившись, больше склонялись к пессимистичному прогнозу. Бреши точно будут, их не может не быть на столь протяжённом участке. Итого, реально у нас в запасе было месяца четыре, полгода максимум. «Линия жизни», скорее всего, захлебнётся под натиском полчищ разъярённых и неудержимых тварей, после чего они уже вольготно будут продвигаться на запад, к Норвегии, пядь за пядью оставляя за собой вычищенные подчистую земли!

По прогнозам же ведущих инженеров и конструкторов, кто руководил процессом производства тарелки, получившей кодовое название «Возмездие», до окончания сборочных и монтажных работ оставалось не меньше тех же четырёх месяцев. И это притом, что на производство «Возмездия» были брошены колоссальные ресурсы, как производственные мощности, так и ресурсы людские. Я не мог бы себе и представить, что такое, даже в теории, было бы возможно в России. Европейцы были то ли более организованы, то ли более трудолюбивы, но и сейчас, как и во времена «до», масштабные и технологически сложные проекты у них всегда реализовывались значительно быстрее и качественнее, чем у нас на Родине. Как бы прискорбно это ни было, но факт оставался фактом. Хотя, прискорбно это было тогда, когда Россия безнадёжно проигрывала Западу в промышленной сфере. Но только не сейчас. В случае с изготовлением «Возмездия» это было как нельзя кстати! Всего-то лишь квартал – плёвый, ничтожно малый срок, если объективно оценивать масштабы и сложность конструкции, но каким же долгим он казался теперь, когда афганцы готовы были вот-вот всей своей массой навалить уже и на Финляндию! Затем Швеция и… Норвегия. И, как говорится, отступать уже будет некуда; Норвегия остаётся тем последним оплотом, который способен предотвратить обращение вспять хода мировой истории.

Дни стали тянуться очень и очень медленно. Во всём нашем русско-норвежском коллективе хоть и безмолвно, но совершенно для всех очевидно, день ото дня нарастали тревожные настроения. «А вдруг прорвутся, вдруг не успеем? А вдруг инженерный просчёт в конструкции? А вдруг «Возмездие» их просто не «возьмёт»?» – и ещё тысячи подобных «а вдруг» крутились в голове каждого, кто был причастен к процессу реализации «Возмездия». Всё происходящее напоминало лотерею, а на кону – судьба континента! От одной лишь мысли о том, что с тарелкой мы можем и не успеть, мурашки пробегали по спине. Ближе к концу декабря, к новому, 2015-му году всё больше и больше афганцев стали пробираться снизу вверх, вдоль Российско-Финской границы, на территорию Финляндии. Пограничные пункты в течение светового дня спешно покидались как финскими, так и российскими пограничниками, получившие от финского правительства право на убежище на территории Суоми. Формальная граница между двумя странами переставала существовать. Теперь не оставалось каких бы то ни было признаков границы, а о былом разграничении территорий двух стран напоминали лишь пустующие контрольно-пропускные пункты, служащие теперь дневным укрытием для нелюдей.

31.12.2014. Как и положено, отмечали новый год. На праздновании была вся наша «делегация», да плюс ещё несколько норвежских ребят из числа сотрудников министерства и инженерно-технического состава. Большой редкостью была присутствующая за праздничным столом шведская водка «Абсолют» (припасы кого-то из скандинавов) с разными вкусами: черносмородиновая, лимонная, с перцем. Мы жадно на неё накинулись и пили, как и подобает русским, целиком выпивая рюмку и закусывая, кто солёной рыбой, кто хлебом с маслом, чем вызвали невероятное удивление со стороны других участников застолья. По очереди поднимали тосты, но все они были об одном, о спасении…

22.02.2015. Большая часть элементов конструкции «Возмездия» была изготовлена, начались работы по транспортировке конструкции в Швецию. Там её должны были установить на уже подготовленную для этих целей площадку на одной из гор. Элементы конструкции «Возмездия» доставляли туда во множество заходов, на огромных грузовых вертолётах. Оттуда, с возведённой на горе вышки, излучаемый «Возмездием» радиосигнал должен был распространиться на всю территорию Финляндии и на северные широты России, от Санкт-Петербурга до Мурманска.

Афганцы уже больше месяца у «линии жизни». Поначалу их было немного, но в феврале там начался настоящий ад! Пройдя по обширным территориям, где ещё могли оставаться отказавшиеся от эвакуации люди, и, опустошая их, твари нескончаемым потоком начали ночные нападения на «линию жизни». Основной удар пришёлся на южные рубежи линии. Сотни, если не тысячи, тварей еженощно выстраивались огромными ордами перед невидимой границей, где таял излучаемый прожекторами ультрафиолет, и, понимая, что свет не погаснет до утра, разбегались по лесам и болотам в поисках световых прорех. Афганцы не могли плавать, поэтому многочисленные озёра и широкие реки были для бестий такими же непреодолимыми рубежами, как и световые границы. Но были и бреши, как, например, плотные заросли, чащобы между оборудованными прожекторами оборонительными пунктами, куда афганцы находили тропы и заходили к военным уже с тыла. Что там тогда творилось одному Богу известно, но с фронта постоянно докладывали, что день ото дня учащались случаи дезертирства. Днём бреши, из-за которых страшной смертью погибали десятки военнослужащих Альянса, укрепляли оперативно подвозимыми прожекторами, но каждую ночь находились участки, куда афганцам вновь удавалось проникнуть, минуя ультрафиолетовый барьер, и снова десятки в клочья разодранных ребят…

Чем севернее уходила «линия жизни», тем меньший шквал нелюдей её атаковал, потому что и распространялась напирающая с территории России нечисть по большей части со стороны Выборга, и значительно меньше со стороны Петразаводска. Бойцы, неделю или две державшие оборону южных рубежей «линии», как правило, перебрасывались севернее. В свою очередь, новобранцы с северных рубежей «линии», прошедшие некий «курс молодого бойца» в редких встречах с леденящими кровь гостями из средней Азии, перебрасывались на юг, на смену повидавшим виды, изнурённым и требующим реабилитации «ветеранам», прошедшим ад.

День ото дня всё большее количество шведов и финнов прибывали в Норвегию. Альянс, почти не веря в призрачные шансы победить живых мертвецов и готовясь к худшему, начал эвакуацию гражданского населения заранее.

08.03.2015. Уже сотни афганцев прорвались за «линию жизни» и двигались по Суоми на северо-запад, ежедневно на десятки километров приближаясь к границе со Швецией, где к тому времени Альянс успел выстроить хоть и слабую, но, всё же, вторую линию обороны. Завтра «Возмездие» будет окончательно собрано на возвышенности, послезавтра его подключат к электропитанию (рядом, буквально в нескольких километрах от площадки, работала новейшая, построенная в конце 2011-го года атомная электростанция) и к вечеру впервые запустят.

09.03.2015. В главном кафедральном соборе Осло прошла месса, на которой присутствовала вся правящая верхушка Норвегии, в том числе и Даниэль Нильссон. Все без исключения, даже убеждённые атеисты, все присутствовали на мессе и… Молились. Молили всех святых о том, чтобы тарелка сработала, чтобы разогнала, умертвила всю нечисть, занявшую уже чуть ли ни треть Континента и бесчеловечно умертвившую миллионы людей. Завтра – поистине судный день, чего он нам сулит?

10.03.2015. К трём часам дня конструкция безо всяких накладок была подключена к электросети. Её калибруют, проверяют на готовность к включению. Господин Нильссон постоянно связывается с координационным центром Альянса, ему обо всём оперативно докладывают. О ходе работ также без перерывов и каких-либо рекламных пауз докладывают все (а было их три  на всю Скандинавию) радиостанции и единый Скандинавский телеканал. Сотни тысяч скандинавов с замиранием сердца следят за ходом запуска тарелки. В девятнадцать часов глава Альянса, шведский премьер-министр Улоф Лёвгрен нажимает кнопку запуска «Возмездия». По всем телерадиостанциям объявлено об успешном запуске. Тарелка начала излучать волны заданной частоты, сбоев, а также проблем с её функционированием и подводкой электропитания не наблюдается. На улице уже почти стемнело. Всего через каких-то несколько часов должны уже, по идее, поступить первые сведения об эффективности «Возмездия». «Ни разу?! По всей линии? Вы уверены? Подтвердите!», — не унимался господин Нильссон. Да и все мы не могли поверить своим ушам, когда узнали, что погранзаставы с «Линии жизни» ни разу за ночь с десятого на одиннадцатое не были атакованы бестиями. Не сговариваясь, все мы, кто находился на тот момент в штабе, буквально истошно заорали что было мочи «Ура!». Слёз не скрывал никто. Даниэль Нильссон обессилено упал в кресло, закрыл лицо руками и молча плакал. Я, Даша, Андрей, Шталенков и Гоша утонули в объятьях друг друга, и дело тоже не обошлось без слёз. И лишь Клоп не проронил ни слезинки, но за то он улыбнулся!! По-настоящему, да так широко, как, пожалуй, по свидетельствам его боевых товарищей он не улыбался со времён войны в Афганистане. Атак не было и на следующие сутки. Этот день – десятое марта 2015 года навсегда войдёт в историю и будет отмечаться на Евразийском континенте наравне с Рождеством Христовым и Новым Годом. И первый раз этот праздник был отмечен всеми жителями Скандинавского полуострова одиннадцатого марта, когда по всем источникам средств массовой информации было официально объявлено о ликвидации смертоносной угрозы. В стенах министерства обороны был дан такой ужин, который трудно было бы себе представить и «до». Самые дорогие и неприкосновенные вина были извлечены в тот вечер из хранилищ и буквально текли рекой… Трудно и описать, какое сильное чувство радости испытывали все в тот вечер! Это было настоящее ликование, чувство эйфории от того, что наступил тот самый переломный момент в битве за «Свет», которого мы так ждали, боясь, что он может и не наступить вовсе. Но радость эта, увы, была, как говорят в таких случаях, со слезами на глазах. И уже на следующий день нас всех словно окатили из ушата холодной водой. В похмельном бреду, мы мучились от мыслей о том, что же с Москвой, что с Питером? А, может, Москва, Питер всё ещё обороняются, закованные в прочные ультрафиолетовые кольца? Может мы зря их «похоронили» и ещё успеем на подмогу этим двум великим русским богатырям, не раз прошедшим за всю свою историю огонь, воду и медные трубы. А Ленинград? Ему же и впрямь не впервой. Чего стоит только та ужасная блокада времён Второй мировой войны? Наверняка они ещё держатся. Пусть на последнем издыхании, но непременно держатся! И мы обязательно спасём хотя бы тех, кто выжил, тех, кто уже практически лишённый каких-нибудь надежд на спасение, потерявший семью, кров и веру, стоит жуткими ночами лицом к лицу с исчадьями ада, сжимая в дрожащих руках рукоятки прожекторов. А что с Дальним Востоком? Может туда бестии и вовсе не добрались? Доподлинно никто не знал, сколь велики масштабы бедствия. Насколько глубоко на восток продвинулись нелюди? Что с Китаем, что с Индией, что с Восточной и Западной Европами? На эти вопросы ни у кого не было ответа. Как во времена Великих открытий, Альянсу, сумевшему таки найти противоядие к, казалось бы, неизлечимой инфекции, поразившей тело континента, предстояло вновь рисовать новую карту, пусть не мира, но целого континента! Словом, победу праздновать было более, чем рано, и успех «Возмездия» ещё совершенно не означал окончания всех бед. Напротив, сегодняшний день ознаменовывал начало долгой, масштабной и чрезвычайно непростой борьбы по освобождению занятых нелюдями территорий, нейтрализации американской базы в Афганистане и недопущению контрмер, которые уж наверняка заготовили американские мерзавцы, некогда затеявшие самый бесчеловечный и смертоносный геноцид в истории Вселенной!

Через несколько дней после запуска «Возмездия» были организованы специальные экспедиции, в задачи которых входило продвижение на несколько десятков километров восточнее «Линии жизни» и поиск фактических подтверждений тому, чего все так долго ждали…

15.03.2015. Дневная экспедиция, выдвинувшаяся на сорок километров на восток от «Линии жизни», возвратилась с полным кузовом мёртвых афганцев. Мобильная лаборатория Альянса немедленно произведя вскрытие, обнародовала его результаты. «Причиной гибели зомби послужили множественные разрывы сосудов головного мозга, повлекшие полное отмирание последнего и, в результате, смерть в течение одной минуты после попадания под действие радиоволн», говорилось в докладе. С этого момента не осталось ни малейших сомнений, что делать дальше.

К маю были произведены несколько мобильных экземпляров «Возмездия», способные оперативно доставляться вертолётами в любые места на расстояние до стапятидесяти километров, быстро устанавливаться даже на неподготовленные площадки, подключаться к также транспортируемым вертолётами мобильным электростанциям и, уже через три часа после посадки транспортников, вводиться в действие. Правда, и радиус поражения афганцев такими портативными тарелками был невелик: порядка всего-то семидесяти-ста километров на пересечённой местности и стапятидесяти километров в условиях местности открытой. Позже были разработаны и совсем компактные версии «Возмездия», работающие прямо с борта летящего на небольших высотах грузового самолёта.

В конце мая Альянс разработал и утвердил план зачистки захваченных территорий континента от господствующих там афганцев. Был сформирован специальный мобильный оперативный штаб, в состав которого входило множество самых современных самолётов, вертолётов, вездеходов, радиолокационных установок и электростанций. Да что там говорить! Помимо прекрасной военной экипировки, штаб был всё-равно, что небольшой город, где было всё, что могло понадобиться для автономного проживания в нём в любое время года и в течение долгих месяцев целого лагеря учёных, военных и технических специалистов. Задача штаба заключалась в планомерном его продвижении восточнее и южнее и разворачивании в определённых локациях «Возмездия» на несколько дней, пока не будет уверенности, что территория в радиусе досягаемости чиста. Затем штаб перебазируется ещё юго-восточнее, где снова будут развёрнуты и приведены в действие «Возмездия»… Таким вот образом, пядь за пядью отнимая у афганцев завоёванные территории, Альянс дойдёт до Москвы, где будет смонтирована уже полномасштабная, подобная той, что установлена в Швеции, тарелка, способная покрывать уже гораздо более обширные территории. Дальнейший же ход этой архисложной и долгой операции будет корректироваться по мере выполнения намеченных задач. Вся наша российская команда, не желая отсиживаться без дела в Норвегии, которая уже никогда более не узнает той страшной беды, постигшей не так давно нашу страну, изъявила желание войти в состав сотрудников оперативного штаба. Безусловно, нам не было отказано, и всем нашли применение. Наши два автомобиля были включены в состав многочисленной автоколонны, состоявшей из всевозможных единиц бронетехники: медицинских автомобилей, передвижных лабораторий, электростанций, технических грузовиков и других видов спецтехники, в общей своей массе образующих «сухопутную» часть штаба. В начале июня мы покинули Осло и взяли курс на Санкт-Петербург. Выжил ли Питер? Сумел ли он отсидеться за ультрафиолетовым оборонительным кольцом? По мере продвижения мобильного штаба по направлению к городу на Неве, в эфире не было слышно абсолютно ничего: ни каких-либо позывных, ни опознавательных радиопередач. Сплошная тишина! Давящая, жуткая тишина и шипение из динамиков. Сколько ни пытались скандинавские военные настроиться на всевозможные радиочастоты, выходить на связь на общедоступных диапазонах в надежде услышать хоть какие-то сигналы от возможно выживших людей, всё напрасно! Монотонное шипение – единственное, что на протяжении нескольких месяцев мы слышали из радиоприёмных станций альянса. И, каждый раз, каждый день, совершая очередную попытку установить связь, я, обученный процессу установления радиосвязи с помощью диковинной радиостанции, находившейся в громадном бронированном фургоне, всё больше убеждался, что выживших нет. По крайней мере, точно не было тех, кто бы пытался дать о себе знать посредством радиосвязи. Уже на территории Финляндии, в нескольких десятках километров восточнее за бывшей «Линией жизни», начали то и дело встречаться жуткие картины. То тут, то там в поле зрения попадались истерзанные афганцами человеческие трупы, трупы животных, и гниющие, чёрные как сажа от воздействия солнечного света тела самих афганцев, умерщвлённых «Возмездием». Неотъемлемым предвестником встречи с очередным, заставляющим вспоминать всех святых, трупом мерзкой твари, всегда был тошнотворный смрад некогда уготованной к гниению, но препарированной для второй «жизни» плоти. Но на подъезде к Петербургу смрад почуялся уже за полкилометра, нагоняемый встречным ветром и предвещающий о нечто жутком, что нам предстояло увидеть…

Кольцевая автодорога вокруг некогда одного из самых прекрасных городов мира встретила нас перекосившимися, разбитыми ультрафиолетовыми прожекторами, хаотично стоявшей на асфальтовом полотне, а местами и перевёрнутой в кюветах за КАДом, военной техникой, и горами, буквально горами человеческих останков вперемежку с чёрными, почти сгнившими телами. Дышать даже внутри автомобилей было просто не возможно; смрад тлена  был настолько едким, настолько нестерпимым, что буквально все, кто ехал в колонне, нацепили респираторы. Автоколонна, с трудом лавируя между ужасными последствиями кровавой бойни, медленно свернула на плотно заставленный всевозможной техникой и оборонительными сооружениями КАД. Возглавлявший вереницу разнокалиберного автотранспорта могущественный грейдер уверенно расчищал невероятных размеров ковшом все встречающиеся на пути препятствия. Нам предстояло проехать ещё километров тридцать и, обогнув по КАДу город на Неве с севера на юг по часовой стрелке, добраться до аэропорта «Пулково». Там, на территории аэропорта, требовалось разведать обстановку, при необходимости расчистить взлётно-посадочные полосы, подготовить к запуску портативные «Возмездия» и радиолокационную станцию. После этого с военного аэродрома близ Осло в «Пулково» должны были вылететь несколько транспортных вертолётов, самолёт-разведчик и огромнейший транспортный самолёт, на борту которого и находились основные компоненты полномасштабного «Возмездия», да плюс ещё добрых тонн сорок топлива для электростанций.

Вид бывшей основной транспортной артерии величественного города напоминал теперь кадры из фильмов про конец света. Жуткое, подавляющее рассудок и заставляющее паниковать зрелище! Кругом полусгнившие останки людей и нелюдей, перевёрнутые автомобили, разбитые стёкла прожекторов и стрелянные гильзы… Огнестрельное оружие! Когда погасли последние ультрафиолетовые лампы, пистолеты и автоматы – жалкие пугачи, толком не способные дать серьёзного отпора обладающим невиданной силой дьявольским отродьям, были тем последним средством обороны, которое применили отчаявшиеся, иступлённые от страха бойцы КАДа. Понимая свою обречённость, да и просто чтобы лишить себя ненужных, ужаснейших мучений, большинство ребят, до последнего героически удерживающих КАД, скорее всего, пустило последнюю пулю из обоймы себе в лоб. Смотреть на месиво по сторонам было решительно невозможно. Я старался упереть свой взор лишь впереди идущую фуру, но стоило взгляду соскочить в сторону, как сердце готово было выпрыгнуть вон из груди. Даша же сидела на заднем сиденье и, насколько я видел, изредка поглядывая в зеркало заднего вида, не отрывала свой взгляд от какой-то интересной книжечки на английском, которую она взяла с собой из Норвегии. Она специально не смотрела по сторонам, боясь увидеть всё то, что видели мы с Андреем, сидящим на переднем пассажирском сиденье. Хотя и повидала она уже много всего, начиная с заставших нас врасплох и, позднее расстрелянных на трассе Москва-Питер, бандитов, и заканчивая всеми ужасными последствиями расправ афганцами над мирными жителями в ту дьявольскую ночь, когда просидела она в резервуаре водонапорной башни. Но видеть весь, окружающий нашу автоколонну, ужас вновь она совершенно не хотела. Моя Хонда ехала в середине колоны, Гелендваген – ближе к началу. А в громаднейшем грейдере, колесо которого в высоту было примерно в полтора человеческих роста, идущем первым и расчищающем дорогу, помимо его машиниста сидели штурманами Клоп и Шталенков, которые, сверяясь с бумажной картой Санкт-Петербурга 2006-ого года издания, указывали машинисту дорогу. Мне казалось, что, даже несмотря на все те ужасы, которые довелось повидать ветеранам Афгана на той страшной войне, не говоря уже о простом машинисте железного Титана, то, что видели они все перед собой, было просто невыносимым… Сам же Петербург был практически не виден с кольцевой автодороги, только если совсем издалека. Но даже те пустующие, с разбитыми стёклами, местами сгоревшие то ли от разводимых внутри костров, то ли сожженные специально, дабы истребить находившихся внутри зомби, здания бывших магазинов, придорожных кафе и автосервисов, напоминали собой сцены из самых, казалось бы, фантастических на тот момент апокалипсических фильмов начала XXI века. Это был уже совершенно иной мир. Он не был даже отдалённо похож на тот, к которому мы уже успели привыкнуть (а к хорошему, как известно, быстро привыкаешь) за полгода, проведённых в Норвегии, и, уж тем более, нисколько не напоминал тот, в котором так, казалось бы, беззаботно мы жили до треклятой череды ужасных катастроф. И даже пострадавшая от нападения афганцев Финляндия не производила столь ужасное впечатление по масштабам бедствий, какое складывалось от созерцания Питерских окраин… Глядеть по сторонам без наворачивавшихся на глаза слёз было совершенно невозможно. Да плюс ещё тот нестерпимый смрад от десятков, сотен перемешанных с  нелюдями тел людей.

Начинало темнеть. Хотя по всем расчётам излучение установленного в Швеции «Возмездия» должно было достигать Питера, уверенность в том, что они действительно покрывают эти территории, была весьма и весьма призрачной. Может быть да, а, может, и нет. Благо в одном из технических фургонов работало портативное «Возмездие», способное на порядка полусотни километров в условиях открытой местности «вычищать» местность от нечисти. Около девяти вечера наша массивная, неповоротливая автоколонна была уже на подъезде к главному аэропорту Петербурга. Пока мы преодолевали КАД, бывало так, что я немного подоставал от идущей передо мной фуры, и тогда между нами образовывалась небольшая дистанция, позволявшая мне видеть то, что происходит в начале колонны. Нам на пути так и не встретилось ни одной живой души. Ни людей, ни скота, ни бродячих собак. От такого вакуума мою спину обильно покрывали мурашки. Хотя нет, живые существа нам, все же, встречались. Изредка, то слева, то справа от грейдера в свете фар промелькивали взлетающие с какой-то падали вороны, и, недовольные вынужденным отрывом от своей дьявольской трапезы, они описывали приличный круг над грохочущим автопоездом, после чего спускались обратно, дабы продолжить начатое. От того, погружающиеся во мрак ландшафты за окном казались еще более ужасными и зловещими. Не знаю, как бы я и чувствовал себя, если бы наша машина ехала последней в колонне. Сколько я ни пытался выкинуть из головы дурные мысли, мне все казалось, что вот-вот откуда-нибудь из зловещего мрака, окутанного вдобавок и нестерпимым смрадом, выскочит рой афганцев, что «Возмездие», работающее в едущем через несколько машин позади нас трейлере, по каким-то причинам вдруг отказало… Поэтому, когда очередная стая птиц, напуганных грохотом и светом приближающихся машин, внезапно взмывала с земли кверху, я непременно видел в отблеске черной массы воронья бегущих на нас с неистовой скоростью мертвецов. Прикладывая немало усилий, чтобы держать себя в руках и не вздрагивать от то и дело мерещившихся причудливых образов, я старался не отвлекаться от дороги и держать все время одинаковую дистанцию от идущего впереди меня трейлера-лаборатории. Когда же мы проезжали давным-давно заброшенные, немного отстоящие от дороги автозаправочные станции, погружённые в кромешный мрак, я невольно вспоминал, как они выглядели «до». Когда я, бывало, в ночное время ездил по маршруту Москва – Пенза, то многие неосвещённые участки трассы, в принципе, выглядели почти также, как и сейчас: по сторонам чёрный лес, впереди и сзади – кромешная тьма, правда время от времени разрезаемая мощным пучком дальнего света фар встречных автомобилей. Но заправки! Они всегда были ярко освещены и весёлыми, воодушевляющими микро-городками, этакими оазисами посреди чёрной пустыни радовали глаз и напоминали о том, что ты находишься в цивилизации, а чёрная трасса скоро приведёт тебя в сверкающий сотнями тысяч огней город. Но теперь чёрные, уже давно разграбленные заправки, время от времени встречающиеся нам, только лишь ещё более подчёркивали весь тот ужас, что относительно недавно накрыл Россию, и который мы во что бы то ни стало должны изничтожить. На одном из некогда привлекавших взгляды водителей высоком стенде при заправке, я сумел разглядеть застывшие навек и лишь напоминающие о былой цивилизации цены: за литр бензина марки АИ-95 – 27 рублей 86 копеек, литр дизеля – 26 рублей 71 копейка. А когда я в последний раз держал в руках рубли, копейки? Я сумел вспомнить лишь тот проклятый день, субботу 15.12.2012, когда я с утра сбегал в магазин и купил буханку хлеба, пачку масла и сигареты, а потом… Потом я и не помню, чтобы мне где-то приходилось видеть наши русские деньги, лишь талоны на продовольствие в качестве оных…

Наконец, в поле моего зрения попалась возвышающаяся в нескольких километрах поодаль освещаемая блеклым светом луны диспетчерская рубка аэропорта. Она напоминала великана с огромной головой, но без рук, стоявшего без движения и будто бы вглядывавшегося куда-то вдаль. Через пару километров мы уже двигались по некогда оживленной территории пассажирского терминала «Пулково». Мне сразу вспомнилась та приятная суета, когда ты, весь переполненный ожиданий дальнего перелета, приезжаешь на такси в аэропорт, а там шум, гам, все несутся на свои рейсы с сумками наперевес. Кто в командировку, кто в отпуск, но все, так или иначе, ждут, когда же они уже пройдут все досмотры, все формальности, и усядутся в комфортном кресле Аэробуса, чтобы раскрыть газету в Москве, а закрыть, не дочитав, уже где-нибудь, скажем, в Париже. Но нашему взору предстали лишь раскуроченные мародерами остовы машин, кругом битое стекло, а некогда работающий день и ночь терминал угрюмо смотрел на нас бездонно черными, пустыми глазницами оконных проемов.

В течение нескольких часов после прибытия колонны в «Пулково», военные быстро разбили палаточный городок вдоль взлётно-посадочной полосы, но не вплотную к ней, а метрах в тридцати по обе стороны от неё. После часу ночи вся возня вокруг обустройства временного места жительства для персонала мобильного штаба потихоньку закончилась, и все, разойдясь по своим палаткам, улеглись спать.

…На утро следующего дня штаб принялся за интенсивную работу. Грейдер расчищал взлётно-посадочную полосу, а технари «разворачивали» все необходимые на ближайшие несколько дней элементы инфраструктуры. Проснулись мы с Дашей около десяти утра от ужасного грохота, издаваемого расчищающим взлётно-посадочную полосу грейдером. При таком грохоте спать уже всё-равно было бы не возможно, и мы решили вставать. Позавтракав наивкуснейшими рыбными консервами с белым хлебом, которые мы получили на мобильной кухне, и, попив горячего чая, мы отправились к начальнику штаба, чтобы тот озадачил нас на предстоящий день. Начальник, лет сорока семи, невысокий, но коренастый датчанин Якоб Бёгелюнд, был в великолепном (насколько это было возможно при выполнении такого, мягко говоря, ужасно сложного, жутковатого, но архи ответственного задания) расположении духа. На удивление, он сказал, что пока специалисты занимаются своими делами, мы можем распорядиться своим временем, как нам угодно, и что я понадоблюсь как переводчик только часа через четыре, когда штабное военное командование Альянса совместно со Шталенковым будет прорабатывать маршрут на Москву. Я был невероятно этому рад, ибо ещё вчера вечером, только завидев на подъезде к аэропорту диспетчерскую вышку, я загорелся желанием на неё забраться и посмотреть на окрестности с высоты. Даша сказала, что она хотела бы дочитать свою книжечку, и что я могу не привязываться к ней и, если уж мне так хочется, «лезть на свою эту вышку и плевать оттуда вниз сколько душе угодно».Что ж, сказано – сделано! Я сбегал до палатки наших бойцов, которые тоже уже поднялись и в момент моего появления завтракали. Я попросил у Клопа его бинокль, с которым он не расставался на протяжении всего пути от Осло до Петербурга и, будучи штурманом грейдера, непрестанно пользовался им для оценки состояния дороги впереди и выбора маршрутов проезда автоколонны. Это был здоровенный военный бинокль шведского производства весом под два килограмма и невероятными оптическими характеристиками.

— Смотри не грохни! – пробасил Клоп и протянул мне внушительных размеров бинокль.

— Сергей Валерьич, а «Возмездие» включено? – поинтересовался я. День был весьма солнечный (и, что особенно радовало, не по-июньски тёплый), и ни о каких афганцах в условиях открытой местности не могло быть и речи. Но здания! Я боялся не то, чтобы заходить, но даже и приближаться к зданиям, опасаясь скрывающихся там афганцев.

— Конечно! – отозвался Клоп. – Вон терминал, — он махнул рукой в сторону показавшегося мне столь мрачным и устрашающим ночью, а теперь не вызывающего абсолютно никаких эмоций, пассажирского терминала аэропорта, — быть может, кишит тварями. — Клоп отхлебнул чаю из блестящей металлической кружки и откусил буквально половину бутерброда с сыром, после чего с набитым ртом продолжал, — Хоть всю ночь тарелка и «молотила», хрен же их, тварюг, знает, может не передохли, ну или, там, в подвалах где засели, и излучение до них не «добило», — тут он, наконец, проглотил еду, — одним словом, риски ни к чему, и тарелку не выключали. Но ты, это, всё-равно бдительность не теряй, глаз да глаз по сторонам, окей?

— Уху, — кивнул я, — буду начеку.

Повесив бинокль на шею, я быстрым шагом устремился к стоявшей метрах в двухстах диспетчерской вышке. Признаться, когда я к ней подходил, меня не оставляли мысли о том, что внутри могут быть афганцы, не убитые «Возмездием». И подойдя, я, честно говоря, с минуту не решался открывать проржавевшую металлическую дверь, которая, плюс ко всему, не была закрыта плотно и оставляла небольшую щель. Дверь открывалась наружу и я, собравшись-таки с духом, дёрнул дверь за ручку и тут же спрятался за ней. Душа на несколько секунд, как говорится, ушла в пятки, и я, затаив дыхание в ожидании выскакивающего наружу афганца, замер как вкопанный. Но никакого афганца оттуда не выскочило, да и, судя по всему, внутри и не было никаких бестий. На солнце, залившее сквозь дверной проём тёмное чрево первого этажа башни-великана, не было слышно никакой реакции. Я осторожно, медленно заглянул внутрь. Солнце освещало противоположную входу стену, и тёплый солнечный свет, разливался и на несколько метров влево и вправо. В лучах солнца от резкого открытия двери клубилась густая пыль. Толстый её слой обильно покрывал и линолеум на полу. Каких бы то ни было следов пребывания кого-либо внутри я не заметил. А, если бы афганец укрывался в здании, то он неминуемо бы оставил следы, потому что несмотря на все их сверхспособности, летающих афганцев пока ещё не встречали. Судя по толстому, идеально ровно лежащему на полу слою пыли, в этом строении уже очень давно никого не было. Как минимум последние несколько месяцев,  а может даже и того больше. Поняв это, я немножко расслабился, зажёг прихваченный их машины фонарь (тот, коим я резал мрак в дверном проёме кишащей афганцами комнаты домика на опушке) и плавно ступая на запылённый линолеум сделал несколько шагов вперёд. Внутри не было никаких скверных запахов, а только лишь запах пыли перемежающийся с каким-то запахом технологического характера, который трудно и передать. Окончательно убедившись, что ничего необычного и подозрительного в чреве вышки, по всей видимости, нет, я, ощупывая фонарём выкрашенные белой краской стены, пошёл искать лестницу. Признаться, несколько раз я останавливался, чтобы прислушаться, но ничего необычного, кроме долетавших снаружи звуков от работающего грейдера и прочих звуков со стороны разбитого лагеря, я не услышал. Проходя по первому этажу я не увидел ничего, что бы могло привлечь мой интерес: несколько запылённых кресел в коридоре, план эвакуации при пожаре на стене, остановившиеся 27.12.2013 настенные часы на батарейках, вешалка-стойка с одной единственной курткой с надписью «Диспетчерская служба аэропорта «Пулково» на ней – вот, собственно, и всё, что я запомнил с первого этажа диспетчерской вышки. Через минуту я уже стоял у винтовой лестницы, ведущей наверх. На ступенях – всё та же густая пыль. Решив, что опасаться мне нечего, я, легонько ступая по лестнице, начал подниматься наверх. Вышка эта была высотой метров сто. По крайней мере, такой умозрительный вывод сделал я, когда жадно пожирал её взглядом, предвкушая, как я поднимусь на верхний её ярус, дабы поглазеть в бинокль на окрестности. Минут десять занял у меня подъём, и вот я уже стоял в залитом светом солнца помещении, откуда некогда вели свою трудовую деятельность десятки диспетчеров, выдавая ежедневно разрешения на посадку и взлёт сотням больших и маленьких самолётов. На стёклах, сквозь которые внутрь диспетчерской рубки проникал солнечный свет, также виднелся толстый слой пыли. Я, воодушевлённый предстоящим созерцанием пространства вокруг, погасив фонарь, кинулся к одному из окон. Рукавом ветровки протёр его и выглянул. Какая же красота открылась моему взору! Залитые солнцем поля, леса, населённые пункты и… Сам Питер со множеством сверкающих на солнце золотых шпилей предстал во всей красе где-то вдалеке. Я взял в руки бинокль и первым делом начал выискивать, глядя в  окуляры, нашу с Дашей палатку и, собственно, её саму. Из множества прочих, я отыскал её без особого труда, потому что у меня неплохо получалось ориентироваться на местности с высоты и, вдобавок, она стояла аккурат рядом с припаркованной Хондой, не узнать которую я просто не мог. Я улыбнулся, когда увидел немного высунутые из палатки и греющиеся на солнце Дашкины ножки в голубеньких носочках. Я даже хихикнул, когда одна ступня вдруг начала почёсывать другую, когда на неё  села увесистая муха. Бинокль был настолько мощным, что я мог прочитать маленькую надпись на носках, и даже отчётливо видеть ту самую муху. Хотя и расстояние от меня до палатки было не более двухстапятидесяти-трёхста метров. Поумилявшись вдоволь разглядыванием Дашкиных ног, проводив взглядом Якоба Бёгелюнда, вышедшего из своей штаб-палатки и резвым шагом направившегося к радио-локационному фургону, на ходу почёсывавшего лысый затылок, я перевёл взгляд чуть правее. Порассматривал какие-то, прилегающие непосредственно к КАДу, населённый пункты, одним своим видом наводящие не только тоску и уныние, но и чувство какого-то страха и отвращения. Местами виднелись то полуистлевшие останки людей, то лишь какие-то их фрагменты. Попадались в поле зрения и трупы афганцев, но уже непосредственно возле самого КАДа, где сражали их пули уготованных на последние часы обороны огневых точек. Но на эту, леденящую кровь картину я вдоволь насмотрелся вчера, теперь же мне хотелось вовсе не этого. Меня интересовал город внутри КАДа, его улицы, дома, каналы. Предвкушение созерцания картины, которую раньше можно было увидеть только лишь сквозь призму фантазии сценаристов и режиссёров апокалипсических блокбастеров в кино, будоражило мой мозг ещё с вчерашнего вечера, с тех пор, как только я заприметил эту самую диспетчерскую вышку. Я направил бинокль на город. Вот я увидел купола Исаакиевского собора, вот шпиль Адмиралтейства. Я с жадностью пожирал взглядом великие достопримечательности основанного царём Петром города. Надо заметить, что мне несказанно повезло с погодой, и видимость была идеальной. Позабыв про всё на Свете, я с упоением рассматривал некогда оживлённые улицы города, которые только можно было увидеть в бинокль и которые не были закрыты от взора какой-нибудь многоэтажкой. Картина отчасти напоминала ту, что мы видели в Москве прямо перед тем, как покинуть её, устремясь на север, в Норвегию. Множество выгоревших квартир, на улицах кучи мусора, разграбленные мародёрами, грязные и ржавые остовы машин, битые и опустошённые витрины магазинов… Вот чего не было в Москве на момент нашего из неё отбытия, так это множество фрагментов человеческих останков, не доеденных исчадьями ада. Мне стало очень интересно, остались ли ещё афганцы в Питере, или же они, опустошив город и, тем самым, выполнив своё предназначение, гонимые на север голодом и инстинктом убивать, навек покинули город на Неве. Я бегал взглядом по городу на протяжении минут сорока, изучал его улицы, пытался заглядывать в разбитые окна пожелтевших от времени домов, набрёл взглядом на какую-то станцию метрополитена и долго всматривался в чёрный дверной проём, ведущий в вестибюль станции, предполагая, что смогу увидеть в нём какое-нибудь шевеление, свидетельствующее о возможно укрывающихся там афганцах. Но ничего такого я не увидел и в очередной раз принялся ощупывать какую-то неширокую улицу. Моё внимание приковал к себе большой чёрный крест наподобие буквы «Х», начерченный на окрашенной серым металлической входной двери, которая была плотно закрыта. Я несколько удивился своему открытию и принялся шарить взглядом по другим домам, только уже более внимательно, чем прежде. Каково же было моё удивление, когда на двери дома, расположенного в паре кварталов поодаль от первого, я увидел подобный чёрный же крест. В паре километров правее – ещё один подобный, но уже не на подъезде жилого дома, а на воротах какого-то промышленного здания. Потом ещё один, и ещё… Тут я уже не на шутку разволновался от лицезрения таинственного, непонятного моему мозгу открытия? «Что это может быть?» — закрутилось у меня в голове, и я судорожно начал перебирать в голове различные варианты того, что бы могли означать загадочные кресты, коих минут за пять я насчитал с десяток. Но я никак не мог найти ни одного, более или менее способного претендовать на роль потенциально вероятного, варианта.

И тут случилось то, чего я ну никак не ожидал, и что намертво приковало меня к окулярам бинокля. Я увидел, как дверь с начерченным на ней чёрным крестом, вдруг приоткрылась и…

 

Глава 23. Остатки России.

 

Из подъезда жилого дома вышли на улицу два человека. К сожалению, бинокль не позволял рассмотреть, были ли это мужчины или женщины. Но точно не дети. Едва покинув подъезд, они, беспрестанно озираясь по сторонам, короткими перебежками скользили между зданиями. В руках у обеих человеческих фигурок было что-то похожее на обыкновенное металлическое ведро. Я застыл, боясь, что рука с биноклем вдруг дёрнется, и я потеряю этих двух из виду. Я завороженно глядел, как две фигурки пробежали метров триста от подъезда, из которого вышли, до какого-то небольшого канала. Там они набрали в вёдра воду и тем же маршрутом устремились обратно. Благополучно добежав до своего подъезда, они поспешили затворить металлическую входную дверь. На всё про всё у них ушло минут пять-семь. Пронаблюдав за закрытой дверью с крестом ещё с минуту, я наконец сделал над собой усилие и оторвался-таки от окуляров.

Я устремился вниз по лестнице, готовый ещё не добежав до выхода из вышки, заорать во всё горло: «Там люди!». Чуть дважды не упав на лестнице, я выскочил в холл первого этажа. Свет фонаря судорожно бегал по белым стенам, нащупывая входную дверь. Наконец, та была найдена, и я, ослеплённый ярким солнцем, выскочил из здания. Сломя голову я бежал к лагерю, и ещё не добежав до палаток, завопил:

— There are people in the city![1] Там люди, люди живые в Питере, — что было мочи вопил я.

…Господин Богелюнд распорядился послать в Питер три бронированных джипа с солдатами альянса, а также и Клопа с Гошей, — русскоговорящих бойцов, необходимых для ориентирования альянсовцев в незнакомом им городе незнакомой страны и контакта с выжившими. На случай, если потребуется переводчик (связующее звено между бойцами альянса и нашими эф-эс-бэшниками), я тоже был определён в состав мобильной группы. Солдаты альянса были прекрасно экипированы всем необходимым для ведения боевых действий, ведь не было никаких гарантий, что загнанные в условия экстремального выживания люди, места возможного обитания которых я наблюдал в бинокль, не настроены воинственно. Нашей мобильной группе было поставлено задание вступить в контакт с местным населением, разузнать необходимую информацию о текущем положении дел в городе, о том, когда сдались последние рубежи кольца обороны вокруг города, а также выяснить, покинули ли афганцы пределы Санкт-Петербурга или же передохли они под воздействием «Возмездия».

Около двух дня мы выехали. Первый раз в жизни мне довелось быть пассажиром такого вот бронированного военного Хаммера НАТОвского образца, которые мне доводилось раньше лишь наблюдать по телевизору в репортажах про американские военные кампании в Ираке и Афганистане. Серьёзная, надо сказать, машина! Прекрасные ходовые характеристики, четырёхмиллиметровая броня, в крыше люки для автоматчиков, а в одном из трёх джипов на крыше было оборудовано пулемётное гнездо. В специальных отсеках в салоне джипа было такое количество боеприпасов, что, казалось, во время боевых операций против вооружённого лишь стрелковым оружием противника, из такого «танка» можно было бы отстреливаться чуть ли не сутки! Ко всему прочему, джипы были оборудованы и портативными радиостанциями, так что у нас была постоянная связь с лагерем в независимости от ландшафта местности. Говоря по-простому, сидя в такой машине среди четырёх, до зубов вооружённых бравых парней, чувствуешь себя весьма уверенно. В машине, в которой ехал я, было, как и в остальных, четыре человека. Наш броневик ехал первым в колонне. На переднем пассажирском сиденье ехал Гоша, читая уже изрядно проржавевшие перекосившиеся указатели и подсказывая дорогу водителю. Я же впервые за долгое время был пассажиром и сидел сзади, рядом с норвежским солдатом, по внешнему виду – моим ровесником. Во втором джипе – четыре матёрых, переживших оборону «линии жизни» скандинавских бойца. Замыкал колонну броневик, в котором помимо трёх альянсовцев ехал и Клоп. Через минут пятнадцать по расчищенной вчера грейдером дороге мы благополучно добрались до КАДа. Но вот чтобы проехать по Пулковскому шоссе под самой кольцевой магистралью, водителю первого Хаммера пришлось изрядно потолкать массивным стальным бампером остовы искорёженных машин и останки оборонительных сооружений. Проехав чуть более двух километров от КАДа в сторону центра, мы свернули на Дунайский проспект. Нам совершенно ни к чему было углубляться далеко в центр, а сперва лишь нужно было разведать обстановку в окраинных, спальных районах. Тем более, что кресты, начерченные на дверях подъездов, попадались в мои окуляры преимущественно в этих краях – наиболее обозримых с той диспетчерской вышки в силу их наибольшей близости и не закрытости другими объектами. И высматриваемые нами зловещие кресты не заставили себя долго ждать. Практически сразу после того, как мы пересекли по Дунайскому проспекту Московское шоссе, по правую сторону дороги нам в глаза бросился элитный некогда жилой дом, совсем современной постройки. На массивной серой двери подъезда был намалёван подобный рассмотренным мною в бинокль чёрный крест. Наша колонна по моей просьбе свернула с проспекта, дабы по бордюрам и газонам подъехать непосредственно к подъезду. В столь загадочной и явно неспокойной обстановке выходить из машин было бы слишком рискованно, да и зачем, когда громадные броневики с лёгкостью преодолевали столь несложные для них неровности под колёсами. Ещё на подъезде к зданию в глаза нам бросились разбитые и настежь распахнутые окна первого этажа, и следы крови на кирпичах под окнами. Я, честно сказать, несколько мандражировал от чувства неизвестности, хотя на то пока, казалось, и не было поводов: четыре миллиметра брони едва ли делали нас досягаемыми даже для самых лютых афганцев. Да и о каких афганцах в принципе могла идти речь, когда на улице был день, и ярко светило солнце. Три наших бронированных Хаммера подъехали вплотную к подъезду. Остановившись, все начали всматриваться в окна как первого, так и остальных этажей, пытаться уловить всевозможные детали, не совсем понятные нам пока-что мелочи, коими изобиловали теперь эти лютые места. Но первостепенной нашей задачей, конечно же, было пообщаться с живыми людьми, в одиночестве вот уже с полгода как непонятным нам образом умудряющимися выживать в этих жутких каменных джунглях, по всей видимости, просто кишащих афганцами.

В нашем броневике был громкоговоритель, в простонародье называемый чаще «матюгальником». Я предложил использовать его. Гоша с идеей согласился, так как вряд ли тем самым мы могли как-то усугубить обстановку, ну а для привлечения внимания – как-раз самое то! Я взял подвешенный под потолком на пружинистом проводе микрофон и, удерживая большую красную кнопку в торце увесистой штуковины, заговорил: «Люди, кто меня слышит, отзовитесь! Мы – представители российских и европейских военных организаций. Наша цель – узнать от вас обстановку в городе, помогите нам, подойдите к машинам. Метод уничтожения афганцев найден, мы планомерно будем вычищать от нежити километр за километром с севера на юг, с востока на запад. Скоро всё это кончится, весь этот кошмар, но нам необходима ваша помощь!». Я отпустил кнопку.

— Подождём… — предложил я.

— Уху. – буркнул Гоша.

— Vi ska vänta lite[2]! – передал я по рации двум другим экипажам.

Все прилипли к бронированным окнам в выжидании какой-либо реакции: движения ли в окнах жутковатого дома, открытия ли двери подъезда, либо какой-то ещё, ведь практически гарантированно, что кто-то нас точно услышал, поскольку в замолкшем городе не было практически никаких посторонних звуков, почти как в лесу.

Вдруг, через буквально десять секунд после моего объявления по громкой связи, в окне второго этажа мы увидели человеческую фигуру! Через пыльное стекло на нас смотрел, по всей видимости, мужчина, потому что сквозь толстый слой пыли лицо смотрящего казалось достаточно темным, скорее всего из-за щетины на нём. Я вновь схватил микрофон, нажал на кнопку и произнёс:

— Не бойтесь, спускайтесь к нам, вы теперь в безопасности!

Фигура стояла неподвижно и смотрела на нас ещё какое-то время, после чего отошла от окна. «Спускается!», — подумал я. И действительно, через пару мгновений дверь подъезда медленно приоткрылась, и нашему взору предстал лет пятидесяти мужчина с обильно поросшем щетиной лицом и одетый в какое-то грязное тряпьё. Глаза его одновременно выражали как сильнейшее удивление, так и страх. Он застыл в дверях, словно боялся сделать шаг и выйти окончательно за пределы подъезда. Его глаза беспорядочно бегали по сторонам, словно он пытался выцепить взглядом нечто страшное, мешающее ему окончательно выйти из дверей и оказаться на открытом пространстве. Посмотрев по сторонам и оглядев местность, он решился-таки сделать ещё пару шагов в нашу сторону. Я приоткрыл дверь машины и попросил его сесть внутрь. Он подошёл вплотную к машине, и я тотчас же почувствовал, как в нос мне ударил резкий неприятный запах давно немытого тела и засаленного тряпья. Запах, подобный запаху от бомжей, некогда гревшихся морозными зимними вечерами в столичной подземке. Делать было нечего и оставалось лишь смириться со смрадом и посадить несчастного рядом с собой на заднее сиденье, поскольку, уж точно, выходить из машины никому не хотелось. Небритый, давно нестриженный, с синяками на лице и до смерти перепуганный мужчина сел рядом со мной.

— Вас как зовут? – пытаясь не показывать своего отвращения к источаемому им запаху, спросил я того.

— Николай. – робко и отрывисто произнёс мужчина.

— Меня Антоном звать. – представился я. – Расскажите, пожалуйс… — не успел закончить я, как встревоженный не на шутку Николай перебил меня:

— Они рядом, они… В любую секунду… — Сбивчиво и отрывисто буркнул Николай, — они…

— Николай, не бойтесь, Вы в безопасности! – успокаивал того с переднего сиденья Гоша, а оба солдата Альянса безмолвно, не понимая, о чём идёт речь, попеременно смотрели то на Николая, то на подъездную дверь с чёрным крестом. В нескольких оконных проёмах можно было наблюдать прильнувших к ним людей и смотрящих на нашу автоколонну. – Кто рядом? – продолжал Клоп. – Афганцы? Но сейчас же день, не о чем беспокоиться! – уверенным голосом заключил Гоша.

— Они и днём теперь… — не успел Николай договорить фразу, как снаружи послышался странный звук, напоминающий раскат грома, доносящегося от приближающегося грозового фронта. Николай в одно мгновенье замолк, прислушиваясь. Мы тоже затаили дыхание, пытаясь понять, что же это за странное накатывающееся то ли рычание, то ли грохот. Это точно не были раскаты грома, ведь небо было совершенно безоблачным по всем сторонам, насколько только хватало глаз… Низкий, утробный бас доносился сперва откуда-то издалека, но с каждой секундой он приближался, становясь всё громче и отчётливее. Спустя несколько мгновений, рёв уже был такой неистовой силы, что можно было почувствовать вибрацию в салоне Хаммера. Мы видели, силуэты людей, с замершим дыханием наблюдавших из окон за судьбой Николая, севшего в одну из загадочных для них машин, вдруг подняли головы кверху и, совершенно потеряв интерес к происходящему у подъезда, замерли, всматриваясь в высь. Через мгновенье огромная тень проскользила по залитому несколько секунд назад солнечным светом зданию, а ещё через секунду прямо над нашими головами пролетел на низкой высоте, оглушая нас нестерпимым гулом мощнейших двигателей, военный самолёт! Я схватил рацию, настроенную на мобильный штаб Альянса в Пулково, и встревоженно спросил ответившего мне Шталенкова, не самолёт ли Альянса пролетел сейчас над нами. Услышав в ответ, что ни один самолёт Альянса не покидал своей базы, руки мои невольно опустились на колени, а сам я потерялся и обмяк… В голове закружились беспорядочные мысли, в отчаянии бившиеся над попытками дать какой-то логичный ответ увиденному. Но сколько я ни пытался рациональным образом дать ответ на колом стоявший в мозгу вопрос о том, что за самолёт только-что пролетел над нами, какого-либо адекватного ответа я найти так и не мог…

 


[1] Там люди в городе!

[2] Немного подождём!

 

Если вам понравился мой пост то подпишитесь на рассылку обновлений по RSS

10 Комментариев нет (Добавить 1)

  1. Kewl you should come up with that. Exntllece!

    Ответить

    1. Cinderella on Декабрь 2nd, 2016 - 04:24
  2. Сегодня приобрела печатную версию. Спасибо за интересную книгу!
    Когда ждать вторую часть, ведь заканчивается книга с заделом на продолжение?

    Ответить

    Anton Reply:

    Виктория,

    спасибо за спасибо!

    На Ваш вопрос доподлинного ответа нет, ибо дело это творческое, да, вдобавок, сильно упирающееся в наличие свободного времени. Обещать ничего не могу, но стараться буду-)

    Ответить

    2. Виктория on Февраль 13th, 2013 - 23:56
  3. Здравствуйте!
    Прочитал ваш электронный вариант книги на одном дыханье. Стиль повествования классный )) Как продвижение с публикацией книги? По ходу прочтения возникло несколько вопросов (непродуманности от автора), которые, по-моему, следовало бы как-то иначе описать или изъять. Если вам интересно, то напишите, пожалуйста, мне на е-мэйл, я вам опишу свою рецензию )

    Спасибо за интересный сюжет )

    С уважением, Артем

    Ответить

    Anton Reply:

    Артём, приветствую!

    Спасибо и за интерес, проявленный к книге, и за желание отрецензировать содержание, но… Книга уже находится в печати, должна в ближайшее время (месяц-два) выйти. Кстати, уже много чего было переделано относительно версии, прочитанной Вами тут.

    Так будет выглядеть обложка: http://problematique.ru/wp-content/uploads/cover_volkov5.jpg

    Ответить

    Артем Reply:

    С удовольствием приобрету новую редакцию книги, как только она появится в печати.
    И будем ждать продолжения )

    Ответить

    3. Артем on Декабрь 16th, 2012 - 17:07
  4. Антон, здравствуйте.

    С удовольствием прочитал Вашу книгу! Скажите, пожалуйста, какой ответ дали издательства?

    Ответить

    Anton Reply:

    Приветствую!

    Спасибо за отзыв. Одно издательство отрецензировало как «рекомендуется к публикации после работы над текстом», но, в итоге, не включило в публикационный портфель 2012ого года. Остальные либо не ответили, либо сказали, что формат не их…)

    Ответить

    4. Alexander on Май 30th, 2012 - 19:03
  5. Книга очень хорошая! =) Концовка как-то намекает на продолжение. Если свяжетесь со мной,могу немного помочь в составлении сюжета 2-ой книги.

    Ответить

    5. Ярослав on Май 14th, 2011 - 11:13
  6. Здравствуйте!

    Вы бы сделали на сайте какое то оглавление своих рассказов, что ли? А то как то очень неудобно… Заходишь на главную страницу — там 20я глава… Глава чего — не понятно… Для того чтобы добраться до первой главы (все таки приятнее читать с начала, а не с конца) нужно куда то много раз тыкать мышкой.

    Ответить

    Anton Reply:

    Здравствуйте, Дмитрий!
    Спасибо за интерес. Давно думал над этим, только вот руки никак не доходят. Постараюсь как-нибудь исполнить…

    Ответить

    Дмитрий Reply:

    Может тогда пока если руки не доходят до оглавления, то хотя бы на главную страницу выложить первую главу, а не последнюю… Мне кажется что логично что люди приходящие почитать хотят читать сначала, а не с последней главы… 🙂 Просто логичный совет, не примите за наставления! 🙂

    Ответить

    Anton Reply:

    Вот: http://www.problematique.ru/?p=749
    Старался-)

    Ответить

    6. Дмитрий on Май 11th, 2011 - 09:59
  7. Спасибо!

    Ответить

    7. zavhoz on Апрель 4th, 2011 - 12:57
  8. Концовка с заделом на продолжение, если не будете писать вторую часть, то по крайней мере допишите пару глав, пожалуйста.

    Ответить

    8. YaisSevastopolya on Март 27th, 2011 - 19:44
  9. a eсли нe опубликуют(К БОЛЬШОМУ СОЖАЛЕНИЮ)? Книгa супeр допиши 2 чaсть!

    Ответить

    9. coolzoom on Март 23rd, 2011 - 03:01
  10. ИИИИИиииии…!
    Когда продолжение????

    Ответить

    Anton Reply:

    Извольте, барышня, но это всё! -))) В таком виде отправлена книга по издательствам, жду ответа. Если опубликуют, то буду вторую часть писать))

    Ответить

    10. Victoia on Март 17th, 2011 - 21:45

Оставить комментарий

*
*